Гнат позвонил тем же вечером.
— Как ты, брат?
— Спокойно. Рынок живёт.
— Слышал, тебя там героем сделали.
— Преувеличивают.
— Не скромничай. Ты сделал то, что многие не могли: без войны, без лишней крови. Уважаю.
В субботу Тарас встретился с Оксаной в маленьком кафе на соседней улице. Она пришла в простом платье, чуть подкрасила глаза, и Тарасу показалось, что в ней есть та спокойная красота, которую замечаешь не сразу, но потом уже не забываешь. Он пришёл раньше и несколько минут сидел за столиком, не зная, куда деть руки. Странно: с Назаром в кабинете было проще, чем ждать женщину, которая просто предложила кофе.
Они пили кофе. Оксана рассказывала о себе: развелась, детей нет, в магазине работает пять лет. Тарас слушал больше, чем говорил. О себе ему было трудно рассказывать. Десять лет за решёткой — не тема для первого свидания.
Но Оксана не давила. Не спрашивала того, к чему он не был готов. Просто сидела рядом, улыбалась, и от этого в груди становилось тише.
После кафе они гуляли по парку. Под ногами шуршали листья, воздух пах дымом и прелой сыростью. Оксана взяла его под руку, и Тарас не отстранился.
— Ты странный, — сказала она вдруг.
— Чем?
— Молчаливый. Серьёзный. Но рядом с тобой спокойно.
— Это после зоны. Там учишься молчать, если хочешь дожить до утра.
Она посмотрела на него без жалости, и это было важно.
— Расскажешь когда-нибудь?
— Может быть. Когда смогу.
У её подъезда она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щёку.
— Спасибо за вечер.
— Тебе спасибо.
Прошёл месяц. Район жил обычной жизнью — и именно это казалось чудом. Тарас устроился автомехаником к Миколе. Руки быстро вспомнили своё: машины он чинил ещё до срока. Работа была честная, денег хватало, а главное — он снова чувствовал себя нужным. С Оксаной они встречались каждую неделю, потом всё чаще. Она приходила к нему домой, готовила ужин, они смотрели старые фильмы по телевизору и молчали так, как молчат люди, которым хорошо рядом.
Эти вечера лечили Тараса лучше любых разговоров. Он привык, что тишина означает опасность, ожидание, чужой шаг в коридоре. С Оксаной тишина стала другой: в ней можно было резать хлеб, наливать чай, слушать старый фильм и не ждать удара. Он не говорил ей об этом, но она, кажется, понимала.
Однажды вечером, за чаем на кухне, Оксана спросила:
— Тарас, а что дальше?
— В каком смысле?
— Как ты видишь будущее? Своё. Наше.
Он задумался. На зоне далеко не планируют. Там живут до проверки, до передачи, до следующего утра. Думать о годах было непривычно, почти страшно.
— Не знаю, — сказал он честно. — Хочу работать. Жить спокойно. Быть с тобой, если ты не против.
Оксана улыбнулась и пересела к нему на колени.
— Не против.
В этот момент зазвонил телефон. Тарас хотел не брать, но увидел номер Гната.
— Слушаю.
— Есть разговор. Не по телефону. Завтра подъедешь?
— Что-то случилось?
— Нет. Предложение есть. Думаю, тебя заинтересует.
Оксана после звонка посмотрела внимательно.
— Тот самый Сивый?
Тарас кивнул. Он не скрывал от неё своих связей.
— Будь осторожен, — тихо попросила она.
— Буду.
На следующий день Гнат принял его в доме за городом. Большой двор, охрана, гараж, ухоженный сад. Они сели в беседке, Гнат налил крепкого чая из большого чайника и поставил на стол простое печенье.
— Как живёшь?
— Работаю. С Оксаной встречаюсь. Тихо.
— Рад. Заслужил. — Гнат помолчал, затем сказал серьёзно: — У меня есть автосервис. Большой, на двадцать боксов. Управляющий оказался крысой, воровал. Я его убрал. Нужен человек, которому можно доверять. Работа официальная, чистая. Зарплата, процент. Никаких тёмных дел.
— Почему я?
— Потому что ты умеешь решать без истерики. Потому что не продаёшь людей за выгоду. И потому что я тебе верю.
Тарас ехал домой и думал всю дорогу. Предложение открывало дверь в другую жизнь, но дверь держал человек из старого мира. Вечером он рассказал всё Оксане. Она слушала внимательно, не перебивала.
— Решать тебе, — сказала она. — Но ты заслуживаешь большего, чем всю жизнь бояться возможностей. Главное — не дать этой жизни снова затянуть тебя туда, откуда ты выбрался.
Тарас обнял её.
— Ты мудрая.
— Просто люблю тебя.
Она сказала это впервые. Тарас почувствовал, как в груди что-то болезненно и тепло сжалось.
— Я тоже тебя люблю, — ответил он после паузы, и эти слова прозвучали так непривычно, будто он учился говорить заново…
