«Шатун держал барак три года, и там был идеальный порядок. А теперь Гром в санчасти с раздробленным локтем, цыган ходит с мокрыми штанами, а остальные зэки смотрят на тебя, как на нового мессию. Мне это не нравится, так как беспорядок мешает выполнению плана по лесозаготовкам».
«Я защищал свою жизнь, гражданин начальник», — спокойно ответил Алексей. «Жизнь здесь принадлежит государству», — резко оборвал его Смирнов. «А ты её портишь, но я ценю эффективные кадры».
Капитан встал и прошёлся по кабинету, скрипя начищенными хромовыми сапогами. «Твой приёмчик с Громом — это было красиво и очень технично. Мне нужны такие способные люди».
Смирнов остановился напротив Алексея и заговорщически понизил голос. «У меня к тебе предложение, от которого в этих стенах не отказываются. Ты официально становишься моим человеком в зоне».
«Надеваешь красную повязку, становишься бригадиром или завхозом, встав на путь исправления. Блатные назовут это предательством, но мне плевать на их понятия. Твоя главная задача — сломать Шатуна окончательно и задавить воровскую масть».
«Взамен ты получишь тёплую каптёрку, двойную пайку и твердую гарантию, что доживёшь до освобождения». Алексей напряженно молчал. Он прекрасно знал, что всё это значит.
В те годы война между блатными и теми, кто пошёл на сотрудничество с администрацией, была в самом разгаре. Это была настоящая безжалостная резня. Вступить в этот конфликт на стороне администрации означало стать палачом для одних и мишенью для других.
Но главное — это означало предать память отца, который учил его чести офицера старой закалки. «Я не буду ничьим цепным псом, гражданин капитан», — твёрдо произнёс Алексей. «Ни Шатуна, ни вашим, я хочу просто отбыть свой назначенный срок».
Лицо Смирнова мгновенно окаменело. В его водянистых глазах исчез всякий интерес. Остался только холодный расчёт бюрократа, которому отказала сломанная шестерёнка в механизме.
«Просто отбыть срок здесь не получится, Волков, ведь здесь или ты грызёшь, или тебя грызут. Третьего варианта не дано. Ты отказался от моей защиты, а значит, ты выбрал смерть».
«Но я не отдам тебя Шатуну, так как это было бы слишком просто». Капитан вернулся за свой стол и быстро написал что-то на листке бумаги. «Бригада номер девять, лесоповал, удаленный участок Черная падь».
«Там заправляет бригадир Костя Людоед. Знаешь, почему его так зовут? Говорят, в прошлом побеге он съел своего напарника, хотя это могут быть и просто слухи».
«Факты же таковы, что в его бригаде политические живут в среднем всего две недели. Сплошные несчастные случаи: то дерево не туда упадёт, то тяжелый трелёвочный трактор переедет. Иди, Волков, и проверь свои законы Ньютона против падающей сосны».
Конвоиры грубо вывели Алексея из кабинета. Через час он уже стоял у ворот зоны в составе мрачной колонны, отправляющейся на дальний лесоучасток. Мороз усилился до минус 45 градусов, и пронизывающий ветер пробивал тонкий бушлат насквозь.
Бригада номер девять стояла угрюмым особняком. Это были уже не люди, а изможденные тени. Оборванные, с чёрными от страшного обморожения лицами.
А во главе их стоял жуткий гигант в огромном овчинном тулупе — Костя Людоед. Его лицо пересекал уродливый шрам, стягивающий верхнюю губу в вечной хищной улыбке. В руках он держал тяжёлый металлический лом, которым поигрывал, как легкой спичкой.
Когда Алексея подвели к строю, Людоед презрительно сплюнул в снег и осклабился. «О, свежее мясо кум прислал! Студент? Говорят, ты слишком борзый».
«Ну-ну, лес борзость быстро лечит. Даю тебе ровно три дня, физик. Если через три дня не сдохнешь сам, я тебе обязательно помогу».
Колонна послушно двинулась в лес. Алексей шёл, глубоко проваливаясь в снег, и чувствовал, как каждое движение отнимает драгоценные калории скудного тепла. Он понимал, что задачка невероятно усложнилась.
Теперь против него была не только блатная масть, но и администрация, сама суровая природа и этот жуткий монстр с ломом. Шансы на выживание стремительно катились к абсолютному нулю. Но в уравнении оставалась одна важная переменная, которую никто не учёл: воля человека, которому абсолютно нечего терять.
Участок Черная падь полностью оправдывал своё мрачное название. Это был глубокий промерзший овраг, куда тусклое солнце заглядывало всего на два часа в сутки. В остальное время здесь царили серые сумерки и такой лютый холод, что птицы падали замертво прямо в полёте.
Воздух звенел, как туго натянутая струна. Здесь не было никакого закона, не было сострадания, был только жесткий план лесозаготовки и Костя Людоед. Бригада работала на полнейший износ.
Норма выработки составляла семь кубометров леса на человека в день. Для истощённого зэка на пайке в 600 граммов хлеба — это верный смертный приговор. Те, кто не выполнял норму, безжалостно лишались ужина.
А без ужина на таком чудовищном морозе человек сгорал максимум за три дня. Это была простая и очень страшная арифметика смерти, которую бригадир знал в совершенстве. Алексей Волков трезво понял расклад в первый же час работы.
Грубая физическая сила здесь не поможет, да у него её и не было. Но у него было то, чего напрочь не было у остальных — глубокое понимание механики. Пока другие исступленно рубили мёрзлую древесину, тратя последние крохи сил, Алексей тщательно искал у каждого дерева точку напряжения.
Он никогда не бил наугад. Он точно рассчитывал угол, под которым промерзшие волокна древесины разрываются легче всего. Он искусно использовал собственный вес как рычаг, максимально экономя мышцы.
К обеду он, хоть и шатаясь от дикой усталости, всё же уверенно держался на ногах. Людоед пристально наблюдал за ним с высокого пня, неспешно жуя кусок сала. Ему категорически не нравилось, что хлипкий студент ещё не упал.
Ему не нравился этот неестественно спокойный, сосредоточенный взгляд, которым Алексей оценивал каждое дерево перед очередным ударом. Это грубо нарушало его привычный сценарий. «Эй, физик!» — крик Людоеда перекрыл визг пил.
«Иди сюда!» Бригадир властно указал варежкой на огромную старую лиственницу, стоявшую на самом краю крутого обрыва. Дерево было зависшим, его массивная крона безнадежно запуталась в ветвях соседних елей, а ствол опасно накренился.
«Это ведьма!» — злобно ухмыльнулся Людоед, обнажая гнилые зубы. «Очень мешает трелёвке, так что вали её!» Зэки, работавшие поблизости, в ужасе перестали стучать топорами.
Все прекрасно знали, что валить зависшее дерево на склоне — это гарантированное самоубийство. При подпиле комлевой торец, нижняя часть ствола, с дикой силой отстреливает назад, ломая грудную клетку лесоруба, как хрупкий спичечный коробок. Или же огромное дерево проворачивается и давит того, кто неосторожно стоит внизу…
