«Мое слово — это закон. С этой минуты ты под моей личной протекцией. Людоед тебя пальцем не тронет».
«И охрана тебя не тронет, пока я держу масть. Ты теперь не просто мужик, Алексей, ты — голова. А голову нужно беречь».
Граф кивнул на нары рядом с собой. «Ложись здесь. На этих местах спали мои бойцы, но теперь это твое место».
«Здесь тепло, сухо, и никто не подойдет без спроса». Алексей рухнул на чистое одеяло. Тело, лишенное адреналина, отключилось мгновенно.
Он провалился в глубокий сон без сновидений. Но утро принесло новую жестокую реальность. Подъем был очень необычным.
Не было привычных ударов в рельс, не было криков дневальных. Барак разбудил лязг затворов. Дверь распахнулась, и внутрь ворвалась группа усиления: овчарки, автоматы, офицеры.
Впереди шел сам начальник лагеря, майор Беляев. Он был бледен, а губы сжаты в тонкую линию. «Всем стоять!» — рявкнул капитан Смирнов.
«Руки за голову, никому не двигаться!» Майор Беляев медленно прошел вдоль строя сонных, испуганных зэков. Он не искал золото, он понимал, что оно уже спрятано так, что перерыть придется всю зону.
Он искал человека. Майор остановился напротив Графа, который сидел на нарах и лениво пил чай. «Доброе утро, гражданин начальник!» — усмехнулся Граф.
«Что-то случилось, потеряли чего?» Беляев не ответил на этот выпад. Его взгляд скользнул мимо лидера блатных и уперся в Алексея, который стоял рядом.
Майор был умным человеком. Он осмотрел свой сейф утром. Замок не был взломан ломом и не был взорван.
Он был открыт абсолютно чисто, подбором кода, в темноте, за 15 минут. Во всем лагере был только один человек, способный на такое. Это был студент-физик, про которого ему подробно докладывал Смирнов.
Майор подошел к Алексею вплотную. Он увидел синяки под глазами, сбитые пальцы и следы сажи на шее, которые студент не успел отмыть. «Волков», — тихо произнес Беляев.
«Ты ведь понимаешь, что я все знаю». Алексей выпрямился, и страх окончательно ушел. Осталась только холодная логика противостояния.
«Знать и доказать — это совершенно разные вещи, гражданин майор», — ответил он, глядя прямо в глаза начальнику. «В физике это называется погрешностью измерения». Беляев долго и пристально смотрел на него.
В глазах майора смешались ярость и странное, почти научное любопытство. Он прекрасно понимал, что этот мальчишка бросил вызов всей системе. И он выиграл первый раунд, но игра только началась.
«Погрешность», — задумчиво повторил майор. «Хорошо, мы проверим твою теорию на прочность, физик. Готовься, сегодня ты идешь не на лесоповал».
«Сегодня у нас особый этап на дальние рудники». В бараке повисла абсолютная гробовая тишина. Смертельные рудники — это был билет в один конец.
Там не жили дольше трех месяцев. Тяжелые условия и радиация убивали незаметно, но гарантированно. Граф сильно напрягся, но промолчал.
Против прямого приказа начальника лагеря его власть была бессильна. Алексей почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он просчитал сейф, просчитал воров, просчитал Людоеда, но он не учел одного.
У системы всегда есть свой запасной ход. И этот ход вел прямиком в холодную могилу. Этап на дальние рудники формировался за зоной у железнодорожной ветки.
Это было страшное место, где заканчивалась надежда и начиналась сухая статистика смертности. Ветер, пропитанный ледяной крошкой, хлестал по лицам десятерых смертников, выстроенных у грузовика. Среди них стоял Алексей Волков.
На нем не было лица, только маска застывшего каменного спокойствия. Он знал, что как только закроется дверь грузовика, его жизнь превратится в короткий период полураспада. Майор Беляев нервно наблюдал за погрузкой из окна своего кабинета.
Золото, огромный куш, способный обеспечить ему безбедную старость на теплом побережье, исчезло. Этот проклятый мальчишка спрятал его и теперь увозил тайну с собой в могилу. Жадность отчаянно боролась в майоре со страхом разоблачения.
Если оставить студента в лагере, он остается живым свидетелем хищения. Если отправить на верную смерть, золото потеряно навсегда. В этот момент дверь кабинета скрипнула, и на пороге возник дневальный из штаба, бледный как полотно.
«Товарищ майор, там, в котельной…» «Что?» — рявкнул Беляев. «Давление катастрофически растет, манометры зашкаливает».
«Главный механик пьян, лыко не вяжет. Если рванет, половина штаба и бараки охраны взлетят на воздух. Там же перегретый пар».
Беляев похолодел. Котельная была сердцем всего лагеря. В минус 45, если система отопления встанет или взорвется, лагерь вымрет за сутки.
Это было ЧП государственного масштаба. Трибунал и неминуемый расстрел. Майор бросил взгляд на колонну смертников…
