Мне вот чисто человечески интересно… — нервно теребя пуговицу на кофте, пробормотала потрясенная Катя. — Ведь не мог же такой здоровый, сильный мужик от простой жажды и голода всего за несколько дней в подвале умереть… Люди неделями без еды живут.
— Да кто ж его теперь разберет. Может, в темноте оступился и шею себе свернул, когда по лестнице выбраться пытался. Может, от страха и злости с его больным сердцем приступ случился, мотор не выдержал… А может, и то и другое вместе навалилось!
Знаешь, Катя, да какая теперь вообще разница, от чего он подох! Туда ему и дорога! Так ему, старому кобелю, и надо! Заслужил! — Илья с нескрываемым раздражением и облегчением, словно закрывая страшную страницу их жизни, с силой захлопнул тяжелую крышку погреба, поднимая облачко вековой пыли.
— Пойдем скорее к машине, Машку маленькую аккуратно в теплую кровать перенесем, пусть спит, а потом сразу в город позвоним и вызовем скорую помощь и полицию! Нужно же по закону официально засвидетельствовать, что отец мертв, и начинать похороны готовить.
На похоронах Семена Борисовича, несмотря на его богатство и влияние в округе, народу на местном кладбище было на удивление мало. Стояла промозглая, серая погода, накрапывал мелкий, холодный осенний дождь.
Кроме их маленькой семьи, стоявшей у края свежевырытой могилы под черными зонтами, пришли еще всего несколько человек — пара дальних родственников да пара старых знакомых, стоявших поодаль с хмурыми лицами. Работники фермы и вовсе не явились, сославшись на занятость…
