— Ты арендовал ее?
— Разве я мог позволить тебе любоваться морем с берега? — ответил он, подавая руку.
Мы поднялись на палубу. Яхта мягко покачивалась, мотор загудел, и город начал отдаляться. Море было такого синего цвета, что хотелось плакать. Ветер трепал волосы, платье липло к телу, а внутри — легкость, словно я сбросила десятки лет. Амар стоял рядом в белой рубашке, без очков. Его глаза были темные, блестящие, в них отражалось солнце и я сама.
— Ты похожа на женщину из древней легенды, — сказал он. — Та, что пришла к морю и изменила судьбу.
— И чем закончилась легенда? — спросила я.
— Тем, что она нашла любовь.
Он говорил это так просто, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся. Мы пили чай с мятой, ели сладкие финики. Он смеялся, рассказывал истории про своих друзей, про бизнес, про одну сделку, которая может изменить все. Я слушала, почти не вникая, очарованная звуком его голоса. Когда солнце стало клониться к закату, он включил тихую музыку. Арабские мелодии, протяжные, как дыхание пустыни. Потом потянул меня в танец. Я растерялась, но он обнял мягко, уверенно. Сердце билось в такт.
— Ты знаешь, Валентина, — сказал он, глядя в глаза, — я много видел женщин, но ты не как они. В тебе есть что-то чистое.
— Ты не хочешь ничего, кроме чувства? — прошептала я.
— А что плохого в чувстве? Ничего. Просто оно делает нас уязвимыми.
Эти слова прошли по коже, как холодок. Но он уже улыбался, словно ничего не сказал. Когда яхта вернулась в порт, небо было фиолетовым, а над водой висела огромная луна. Он подвез меня к отелю, вышел из машины, открыл дверь, подал руку.
— Сегодня ты была моей королевой, — сказал он тихо. — Завтра я хочу показать тебе нечто особенное.
В номере я еще долго стояла у окна. Волны катились к берегу, где-то далеко мерцали огни города. Я держала в руках браслет, который он подарил на прощание. Тонкий, золотой, с крошечным камнем. Красиво. Слишком красиво. Я вспомнила Сергея, его грубые ладони, молчание, запах дороги. И вдруг ощутила вину. Непрошенную, холодную, как песок ночью. Но вместе с ней — сладость. Впервые за годы я чувствовала себя нужной, желанной, живой.
Перед сном я открыла телефон. Снова сообщение от Амара: «Ты изменила мое утро. Завтра изменишь мою жизнь». Я улыбнулась, не подозревая, что именно эти слова скоро станут пророческими.
На следующее утро я проснулась с улыбкой. В голове еще звучала музыка с яхты, а кожа помнила прикосновение его рук. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Глаза блестят, щеки розовые, будто после сна, которого ждала всю жизнь. Амар приехал после обеда. В руках — коробка с лентой.
— Подарок, — сказал просто. — Для моей вдохновительницы.
Внутри оказалось платье, бирюзовое, легкое, переливающееся, как вода под солнцем.
— Оно такое же, — сказал он, — нежное, но сильное.
Я не знала, что сказать. Привыкла дарить, а не получать.
Он повел меня в ресторан на крыше. Там ветер пах жасмином, а город под ногами сиял, как бескрайнее море света. На столе свечи, серебряные приборы, хрусталь. Все было так красиво, что казалось сном.
— Скажи, Валентина, — тихо произнес он, — о чем ты мечтаешь?
— Не знаю. Наверное, о покое, о доме, где меня ждут.
— Значит, ты хочешь любви?
— Все ее хотят, — ответила я.
Он кивнул:
— А еще стабильности. Без денег любовь недолга.
Он произнес это между прочим, почти невзначай. Но фраза застряла в памяти.
— Ты ведь сильная женщина, — продолжил он. — У тебя наверняка есть свое дело, что-то ценное.
— Нет, я повариха. В школе. Муж дальнобойщик. Живем скромно.
Он усмехнулся:
— Скромность украшает, но не кормит. А если бы была возможность вложить деньги, приумножить их, ты бы рискнула?
Я пожала плечами:
