Та самая записка, которая направила следствие на Павла и удерживала его там почти год, была написана рукой Савельева.
Через две недели после убийства Дарьи.
Как он передал ее в отдел — принес сам или бросил в почтовый ящик, — неизвестно. Но почерк совпал. Экспертиза сомнений не оставила.
Виктор сидел и смотрел на Ларионова.
Теперь картина складывалась полностью.
Савельев убил Дарью. Спрятал ее на даче. Вернулся домой.
Через две недели написал записку и спокойно направил следствие на другого человека. На парня, которого и без того было легко подозревать.
Потом ходил на собрания жильцов. Клеил листовки. Здоровался по утрам.
Двадцать лет.
Марина встала. Сделала это спокойно: поднялась, поправила куртку и сказала следователю, что хочет забрать личные вещи дочери, как только экспертиза их освободит.
В первую очередь — цепочку с рыбкой.
Следователь кивнул и что-то записал.
От Ларионова они вышли около полудня.
На улице было серо и холодно. Мокрые листья лежали на тротуаре скользким слоем. Виктор шел рядом с Мариной, не держал ее под руку — просто плечо к плечу. И этого было достаточно.
У машины Марина остановилась, достала телефон и набрала номер.
Виктор не сразу понял, кому она звонит. Потом услышал голос в трубке и узнал.
Ольга Романенко ответила после второго гудка.
Марина сказала коротко:
— Оля, мы нашли Дашу.
Голос ее не сломался. Только стал чуть тише.
Потом она слушала, что говорила Ольга, и кивала, хотя та не могла этого видеть.
Виктор смотрел на жену и думал, что их дочь двадцать лет лежала в промерзшей земле за северным поселком, всего в нескольких километрах от дома, где выросла.
Все это время она была рядом.
Теперь они смогут забрать ее домой. Не в ту квартиру, из которой она ушла 7 сентября, а в место, где она наконец будет в покое.
Где можно будет прийти, стоять молча — и это будет уже не пустота, а что-то настоящее.
Марина закончила разговор и убрала телефон.
— Оля приедет сегодня вечером, — сказала она. — Хочет быть с нами.
Виктор кивнул…
