В ту ночь Данило долго не мог заснуть. Просил ещё одну сказку, воду, уверял, что в углу кто-то стоит. Там двигалась лишь тень от уличного фонаря, но я сидела рядом, пока он не уснул прямо посреди фразы. Богдан пришёл поздно, тихо разулся и прошёл в спальню, даже не заглянув к сыну.
Накануне дня рождения я пекла торт, как делала ежегодно. Всё было привычным: бисквит, крем, ягоды для украшения, те же миски и венчик. Я взялась за него не потому, что особенно хотела праздника, а потому, что много лет сама готовила угощение и не представляла, как нарушить заведённый порядок. Данило стоял на табурете, старательно размешивал крем и время от времени облизывал ложку, изображая, будто это происходит случайно.
— Мам, сколько тебе исполнится?
— Тридцать шесть.
— Это много?
— Смотря с кем сравнивать.
— С дедом?
— Тогда совсем мало.
Он немного подумал и спросил, будет ли дед на празднике. Я пообещала попросить Богдана вывезти кресло в гостиную.
— Хорошо. Дед любит праздники, — уверенно сказал Данило.
Я удивилась. Павло Миронович на семейных торжествах редко улыбался и почти не участвовал в разговорах. Но ребёнок видел главное: дед всегда был рядом, внимательно слушал и никуда не уходил. Для Данила само присутствие означало любовь.
Богдан уехал утром и вернулся только к вечеру, когда стол уже был накрыт. Передвинул его на несколько сантиметров, спросил, всё ли готово, и отправился переодеваться. Ни интереса, ни желания помочь в его голосе не осталось.
Украшая гостиную простыми гирляндами, которые выбрал Данило, я заглянула к свёкру.
— Завтра придут гости. Хотите посидеть со всеми?
Он подтвердил, затем взял планшет. Набирал дольше обычного, тщательно выбирая слова. На экране появилось: «Завтра держись. Что бы ни случилось».
— Что должно случиться, Павло Миронович?
Ответа не последовало. Он смотрел спокойно, словно вопрос уже не мог изменить подготовленное решение.
— Хорошо, — пообещала я. — Я выдержу.
На рассвете Данило ворвался в спальню босиком, в пижаме с машинками. В руках у него был рисунок. На листе стояли три фигуры: высокая женщина в платье, маленький мальчик и человек в кресле на колёсах. Над ними печатными буквами были написаны «мама», «Данило» и «дед».
Богдана на рисунке не было.
Я рассматривала лист дольше, чем требовалось, затем обняла сына и сказала, что получилось красиво. Он попросил обязательно показать рисунок деду. Я пообещала и впервые ясно почувствовала: ребёнок уже нарисовал нашу настоящую семью, пока я всё ещё боялась назвать её вслух…
