Дмитрий долго молчал.
— Потому что он и был за всем. Савчук — исполнитель. Виктор хотел забрать оборудование отца и через подставных людей оформить гараж. Там не только гараж, Маш. Там земля под сносом, кооператив собираются выкупать. Кто подтвердит права — получит компенсацию. Нормальные деньги.
Мария закрыла глаза. Вот оно. Не любовница. Не тайный притон. Деньги. Как обычно, страшнее и банальнее.
— Почему ты мне не сказал?
— Стыдно было.
— Стыдно?
— Да. Отец умер, а я даже его гараж защитить не смог. Потом Виктор начал намекать, что уволит, что в кассе недостача. Я думал, разберусь. Потом Савчук начал писать про тебя, про Артема. Я испугался.
— И решил связать человека в гараже?
— Нет. — Голос Дмитрия сорвался. — Я хотел записать признание. Я взял старый телефон, включил запись. Думал, он начнет угрожать, я отнесу Анне. Но он пришел с Виктором и еще одним. Началась драка. Савчук достал нож. Я… я не помню толком. У меня кровь была из руки, он орал, Виктор убежал, третий тоже. Я связал Савчука лентой, чтобы он не кинулся снова. А потом увидел тебя у щели.
— Почему ты не остановил меня? Почему не объяснил?
— Потому что рядом с гаражами стояла машина Виктора. Я понял, что они следят. Если бы ты осталась, они бы знали, что ты все слышала.
Мария молчала. В голове не укладывалось. Слишком много лжи, слишком много страха. Правда не смывала того, что он сделал. Она просто придавала этому форму.
— Дима, нужно идти в полицию.
— Меня закроют.
— Если будешь бегать — точно.
— Я не бегаю. Я ищу телефон.
— Какой телефон?
— Тот, на который записывал в гараже. Он исчез. Думаю, Виктор забрал, когда возвращался туда после твоего звонка в полицию. Если найду запись — там все. Его голос, угрозы, нож, все.
— И где ты его найдешь?
— В сервисе. У Виктора есть сейф в кабинете. Он хранит там не только деньги.
— Ты с ума сошел? Не лезь туда.
— Поздно, Маш.
— Дима!
Но связь оборвалась.
Мария сидела в темноте, глядя на погасший экран. Потом встала, накинула кофту и пошла на кухню к матери.
Елена Сергеевна пила чай без сахара, хотя обычно клала три ложки. За последние дни она тоже сдала: лицо стало серым, под глазами появились мешки.
— Что? — спросила она.
— Дима звонил.
Мать поставила чашку.
— И?
— Он собирается в сервис за доказательством.
— Один?
— Да.
Елена Сергеевна выругалась тихо, совсем не по-своему.
— Дурак он у тебя.
— Знаю.
— Но если он дурак, это не значит, что его надо оставить волкам.
Мария впервые за много дней посмотрела на мать без раздражения.
— Ты же его не любишь.
— Я тебя люблю. И внука. А им нужен не герой в тюрьме и не покойник, а живой отец, который ответит за свои ошибки по закону.
Через двадцать минут Мария уже звонила Анне. Потом Павлу. Потом Наталье.
Они не стали играть в сыщиков. Анна настояла: все только официально. Она связалась со следователем, которому передали материалы, сообщила о звонке Дмитрия и возможной попытке уничтожения доказательств. Мария передала номер, с которого он звонил, запись разговора, адрес сервиса. Следователь сначала раздраженно говорил, что “ночью никто по звонку жены не поедет”, но когда Анна упомянула заявление Савчука, угрозы Виктора и возможный носитель с записью, тон изменился.
В сервис они приехали почти одновременно с полицией.
Ночь была влажной, холодной. Над воротами сервиса горела одна лампа, вокруг нее кружили редкие мошки. За забором стояли машины с поднятыми капотами, пахло маслом и резиной. Мария сидела в машине Павла и сжимала в руках шарф. Анна строго велела ей не выходить.
Но когда из боковой двери вывели Дмитрия, она все равно дернулась.
Он был бледный, с разбитой губой, но шел сам. Рядом с ним полицейский держал за локоть Виктора Литвина. Начальник Дмитрия был без куртки, в дорогой рубашке, на лице у него застыло выражение оскорбленного хозяина, которого посмели потревожить в собственном доме.
— Это подстава! — кричал он. — Он влез в мой кабинет! Он вор!
За ними вынесли маленький черный телефон в прозрачном пакете.
Анна тихо сказала:
— Похоже, нашли.
Потом были долгие недели.
Не кинематографичные, не победные. Изматывающие. Дмитрия не посадили сразу, но взяли подписку о невыезде и несколько раз вызывали на допрос. Савчук сначала строил из себя жертву, показывал справку о побоях, рассказывал, что Дмитрий заманил его в гараж. Но запись со старого телефона изменила многое.
На ней было слышно, как Виктор говорит:
“Подпишешь отказ — останешься работать. Не подпишешь — твоя жена узнает про недостачу, а полиция найдет у тебя дома то, что надо.”
Савчук смеялся:
