Мария похолодела.
— Что вы хотите?
— Я хочу помочь. Но для этого ты должна быть разумной. Савчук подал на Диму заявление. Говорит, Дмитрий избил его, удерживал, требовал подписать отказ от претензий.
— Савчук нашелся?
— Нашелся.
— Где?
Виктор усмехнулся.
— Маш, я же не следователь. Но ситуация плохая. Очень плохая. Если ты подтвердишь, что Дима в последнее время был неадекватен, агрессивен, скрывал ключи, уходил по ночам, ему будет хуже. А если скажешь, что ничего не видела и просто испугалась, все можно смягчить.
— Вы просите меня солгать?
— Я прошу подумать о сыне.
Эта фраза, сказанная тем же тоном, каким Савчук говорил на записи, заставила ее выпрямиться.
— При чем тут мой сын?
— При том, что у Димы могут быть долги. Квартира у вас в доле? Маш, долги иногда всплывают неожиданно. Суд, приставы, нервотрепка. Ребенку такое ни к чему.
— Вы мне угрожаете?
— Предупреждаю.
Мария нажала запись звонка. Палец сам нашел кнопку на экране — Павел недавно показал ей, как это делать. Голос ее прозвучал тише, чем она ожидала:
— Виктор, вы знали Савчука?
Пауза длилась секунду дольше, чем нужно.
— Все его знали.
— Вы были с ним в гараже?
— Ты что несешь?
— Дмитрий сказал юристу, что Савчук пришел не один.
Голос Виктора стал холодным.
— Слушай сюда. Не лезь в мужские разборки. Ты уже наломала дров, когда вызвала полицию. Дима мог решить все тихо, а ты своим страхом сделала его преступником. Хочешь добить мужа — продолжай.
Он бросил трубку.
Мария сидела в коридоре клиники, прижимая телефон к груди. Мимо прошла медсестра с лотком инструментов, пахнуло антисептиком. Где-то за стеной жужжала бормашина. Обычные звуки работы вдруг вернули ее в реальность.
Она больше не была просто испуганной женой. У нее была запись.
Анна Кравец прослушала звонок три раза. Потом сказала:
— Вот теперь у нас появилась нитка.
— Виктор связан с Савчуком?
— Похоже. Но нужна осторожность.
— Я устала от осторожности.
— Понимаю. Но нам нужны доказательства, а не еще одна беда.
Через Анну Мария написала официальное заявление о давлении и угрозах. Передала запись звонка. Отдала флешку, расписку, записку Дмитрия. Это не решило все мгновенно. Никто не прибежал с наручниками. Никто не сказал: “Теперь правда победила”. Бумаги приняли, вопросы задали, протоколы составили. Мария вышла из отдела с ощущением, что прошла через мокрый бетон: медленно, тяжело, почти без движения.
А вечером позвонил Дмитрий.
Номер был скрыт.
— Маша.
Она узнала его голос сразу. Он был хриплый, слабый.
— Где ты?
— Не могу сказать.
— Ты жив?
Он горько усмехнулся.
— Пока да.
Мария села на край кровати. Артем спал рядом, сжимая в кулаке маленькую машинку.
— Дима, что происходит?
— Я дурак. Вот что происходит.
— Это я уже поняла.
Молчание. Потом он тихо сказал:
— Спасибо, что не сказала “преступник”.
У нее сжалось горло.
— Я не знаю, кто ты сейчас.
— Я сам не знаю.
— Где ты?
— У знакомого. Ненадолго. Савчук написал заявление. Виктор тоже против меня. Они хотят повесить на меня кражу, нападение, подделку документов — все.
— Почему Виктор?
