— Я не знаю.
— Он не выходит на связь третий день.
Мария почувствовала, как похолодели ладони.
— Что значит не выходит?
— То и значит. Мы должны были встретиться позавчера, он не пришел. Телефон выключен.
— Вы знаете Сергея Савчука?
Анна выдохнула.
— К сожалению, да. Мария, нам нужно встретиться. Только не у вас дома и не у меня в офисе.
Они встретились в тихом кафе на окраине района. Анна оказалась женщиной лет сорока, с короткими темными волосами, без украшений, в строгом сером пальто. Она внимательно посмотрела на Марию, на Наталью рядом, на их сцепленные руки.
— Дмитрий вам ничего не рассказал?
— Ничего. Только врал.
— Он боялся.
— Все теперь говорят, что он боялся. А я что должна с этим делать?
Анна не стала спорить. Достала папку.
— Отец Дмитрия, Николай Бондаренко, несколько лет назад держал гаражный бокс и небольшое оборудование для ремонта машин. Савчук был его компаньоном, неофициальным. Потом Николай заболел, дела пошли плохо. Савчук дал понять, что вложился больше, чем было на самом деле, и начал претендовать на гараж и инструменты. После смерти Николая появились документы, по которым якобы все перешло к Савчуку. Дмитрий считал их поддельными.
— А почему он не пошел в суд?
— Потому что Савчук умел давить. У него были связи в гаражном кооперативе, свидетели, которые готовы были подтвердить что угодно. А потом появились обвинения, что Дмитрий якобы воровал деньги в сервисе, где работает.
— Но он не воровал?
Анна посмотрела прямо.
— Я не видела доказательств. Зато видела черновик заявления Савчука начальнику Дмитрия. Там много грязи и ни одного подтвержденного факта.
Мария сжала стакан с водой.
— В гараже я видела человека. Связанного. Это был Савчук?
— Скорее всего.
— Дмитрий его похитил?
Анна медленно покачала головой.
— Я не знаю. Дмитрий сказал мне по телефону, что Савчук сам пришел с двумя людьми, началась драка, один убежал, второй ударил Дмитрия, а Савчук упал и разбил лицо. Дмитрий сказал, что связал его, потому что тот бросался с ножом. Я велела вызвать полицию. Он ответил: “Сначала заставлю его признаться”. После этого связь оборвалась.
Мария закрыла глаза.
— Господи, Дима…
— Это была глупость, — жестко сказала Анна. — Опасная глупость. Но не то, что вам, видимо, показалось.
— А что мне должно было показаться? Я увидела мужа, который угрожает связанному человеку.
Анна кивнула.
— Вы имели право испугаться.
Эти слова стали первыми, после которых Мария не почувствовала себя виноватой.
— Что теперь?
Анна достала еще один лист.
— Оригинал расписки у меня. Николай передал его мне незадолго до смерти, когда консультировался по долгам. Тогда это казалось мелочью. Но есть проблема: Савчук утверждает, что расписка фальшивая. Нужна экспертиза подписи. Нужен сам Дмитрий. И нужен Савчук.
— Савчук пропал?
— Да. А вчера мне позвонил неизвестный и сказал, что если я продолжу “копать”, Дмитрия найдут виновным во всем.
Мария вдруг вспомнила сообщение: “Он хотел как лучше. Теперь будет хуже всем.”
— Это мог быть не Савчук, — сказала она.
Анна внимательно посмотрела на нее.
— Почему?
— Сообщение звучало так, будто писал кто-то, кто жалеет Диму. Или делает вид.
Наталья нахмурилась.
— А кто еще там был?
Мария вспомнила запись: “Савчук сам пришел с двумя людьми”. Один убежал. Второй ударил Дмитрия. Кто они?
Ответ пришел через два дня.
В клинику, где работала Мария, позвонил начальник Дмитрия — Виктор Литвин. Его голос она знала: громкий, самоуверенный, всегда немного снисходительный. Он пару раз бывал у них дома, приносил Артему старые машинки, хлопал Дмитрия по плечу и называл “наш молчун”.
— Мария, здравствуй. Надо поговорить.
— О чем?
— О Диме. Он на работу не выходит, трубку не берет. У нас проблемы.
— Я не знаю, где он.
— Не знаешь или не хочешь знать?
