После того дня началась странная, изматывающая осада.
Валентина Петровна стала заходить в «Люмьер» всё чаще. Причины каждый раз находились разные. То она «случайно проходила мимо», то решила принести Артёму пирожки, хотя прекрасно знала, что он любит заглядывать к жене в обед, то хотела «перекинуться парой слов» с Дариной, которую при этом продолжала воспринимать как обслуживающий персонал семьи.
Каждый визит развивался по знакомому сценарию. Свекровь медленно обходила зал, трогала вещи, морщилась на ценники, комментировала фасоны так громко, чтобы слышали покупательницы.
— Опять эти свободные свитера. Наденешь такой — и не поймёшь, женщина это или мешок с картошкой. А цена какая! За свитер столько отдавать? Да я на свои выплаты месяц живу.
Дарина быстро научилась исчезать в подсобке под предлогом срочных коробок, накладных или звонков поставщику. Оксане уходить было некуда. Это был её магазин, её лицо, её ответственность. И она всё яснее понимала: Валентина Петровна приходила не за вещами. Она приходила показать, что имеет право входить сюда когда угодно, давать оценки, командовать, проверять.
Однажды свекровь остановилась у витрины и решительно передвинула манекен.
— Нет, ну кто так ставит? — сказала она, отступая на шаг. — Платье должно быть в центре, рядом сумка, туфли. Покупателю надо образ показывать, мечту продавать, а не просто тряпку на пластик натянуть.
— Валентина Петровна, витриной занимается оформитель, — мягко, но твёрдо сказала Оксана. — У магазина есть свой стиль.
— Ой, эти оформители… — отмахнулась та. — Я людей всю жизнь видела насквозь. Психологию покупателя лучше любого специалиста понимаю.
Артём, который теперь тоже появлялся в бутике всё чаще, почти всегда вставал на сторону матери.
— Оксан, мама плохого не посоветует, — говорил он потом, когда они оставались вдвоём. — У неё опыт. Она со столькими людьми работала.
— Артём, это мой бизнес. Я знаю, что здесь работает, а что нет.
— Вот в этом вся проблема, — обиженно отвечал он. — Ты любое наше слово воспринимаешь как нападение. А мы помочь хотим.
Эта помощь быстро перестала быть безобидной. Артём начал приводить в бутик друзей. Мужчины, такие же временно ищущие себя, как он сам, устраивались на клиентском диванчике, пили кофе, громко обсуждали идеи, инвестиции и будущие миллионы. Иногда они приходили с жёнами или подругами. Женщины мерили самые дорогие платья, просили другой размер, другую блузку, другой жакет, потом с недовольным видом уходили, ничего не купив, а в примерочных оставались горы одежды.
Однажды к Оксане подошёл Руслан, давний приятель Артёма. Полноватый, с быстрыми беспокойными глазами, он держал в руках кремовую блузку.
— Оксан, слушай, Марте очень понравилась. Прямо влюбилась. Но цена кусается. Может, сделаешь по-свойски?
Артём сидел на диване и будто бы смотрел в телефон, но Оксана видела, как он ждёт её ответа.
— Я могу сделать стандартную скидку, — сказала она. — Десять процентов.
— Десять? — Руслан растянул слово и повернулся к Артёму. — Ты же говорил, решим.
— Оксан, — вмешался Артём, поднимаясь. — Это Руслан. Мой лучший друг. Ну сделай нормальную скидку. Хотя бы половину.
Половина означала продать вещь почти без прибыли, только чтобы Артём почувствовал себя значительным перед приятелем. Оксана на секунду сжала пальцы на краю стойки.
— Нет. Я не могу.
— Не можешь или не хочешь?
— Это магазин, Артём. Не склад подарков для твоих знакомых.
Он громко вздохнул и повернулся к Руслану.
— Прости, старик. У моей жены бизнес важнее друзей мужа.
Марта, услышав это, бросила блузку на стойку так, что плечики стукнули о стекло, и потянула Руслана к выходу.
Дома вечером вспыхнул скандал.
— Ты меня выставила ничтожеством, — кричал Артём, ходя по комнате. — Он теперь думает, что я не могу даже с женой договориться.
— А что он должен думать? Что ты приводишь людей в мой магазин и обещаешь им скидки за мой счёт?
— Я попросил об одолжении!
— Для тебя одолжение — это моя прибыль. Мои расходы. Деньги, на которые мы живём.
Он резко остановился.
— Вот оно как. Теперь ты решила напомнить, кто нас содержит?
— Я хочу, чтобы ты уважал мой труд.
— А ты уважаешь меня? — его голос стал низким, злым. — Ты уже давно смотришь на меня как на неудачника.
Оксана хотела ответить, но слова застряли в горле. Он хлопнул дверью и ушёл. Вернулся поздно, с запахом пива и чужой обиды на одежде. Два дня они почти не разговаривали. Она ходила по квартире, как по минному полю, и пыталась понять, где именно их любовь начала превращаться в постоянный торг, кто кому должен, кто кого унизил, кто перед кем обязан оправдываться…
