К концу мая снег на южных склонах стал рыхлым. Ручьи заговорили громче. Земля у дома потемнела и начала пахнуть корнями.
Четверо волчат уверенно ходили, кусались, тянулись к сырому воздуху. Иван привёз ошейник с лёгким радиомаяком, а Марина закрепила его на Искре — не чтобы следить за ней, как за пленницей, а чтобы убедиться, что после выпуска она уходит в безопасную сторону. День возвращения в заповедный коридор назначили на пятницу, когда дорога к старому ущелью подсохнет.
С этого момента Алексей стал тише. Он не спорил, не просил перенести, не придумывал новых причин оставить их ещё на неделю. Он просто дольше сидел у загона по вечерам, слушал, как волчата ворочаются в соломе, и смотрел на Искру, которая смотрела на лес.
Марина однажды села рядом. «Больно?» — спросила она. Он не стал делать вид, что не понял.
«Да». «Значит, живое?» Он усмехнулся. «У вас все диагнозы такие короткие». «Только когда пациент упрямый». Они сидели до темноты плечом к плечу, не называя это ни обещанием, ни началом, ни чем-то, что можно испугать словом. В ночь перед выпуском поднялся тёплый ветер с озера.
Он пах талым льдом и мокрой корой. Алексей проснулся не от звука, а от его отсутствия. Волчата не пищали.
Искра не шевелилась у калитки. Он вышел на крыльцо, накинув тёплые сапоги на босу ногу и держа в руке фонарь. Дверца загона была приоткрыта.
Не сломана. На щеколде темнели свежие царапины: Искра сумела сдвинуть её изнутри. На снегу и чёрной земле виднелись следы.
Четыре маленькие путаные цепочки и одна глубокая неровная волчья. Они уходили не к дороге, а к старому ущелью, туда, куда им предстояло ехать утром. Алексей стоял, пока холод не пробрался под рубаху, и понимал, что Искра решила уйти сама, не дожидаясь человеческого разрешения.
Алексей не закричал и не побежал в лес, хотя первая боль в груди требовала именно этого. Он стоял у открытой калитки, держал фонарь опущенным, смотрел на следы и заставлял себя дышать медленно. Ночь была невраждебной, это он понял не сразу.
Тёплый ветер шёл с озера, снег под ногами оседал мягко. Сосны не трещали от мороза, а тихо шумели, как вода в тёмной посуде. Искра ушла не в сторону дороги, не к старой просеке, не туда, где пахло людьми и железом.
Она ушла к ущелью, которое Иван выбрал для выпуска. Значит, это был не побег от них. Это был выбор.
Марина вышла на крыльцо на ходу, запахивая куртку. Волосы выбились из-под платка, лицо было сонное и сразу испуганное. Алексей показал на следы.
Она долго смотрела, потом сказала: «Она не бросила волчат, вон маленькие отпечатки, все четверо с ней». От этих слов стало легче и страшнее одновременно…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
