Я это заметила, но не сказала ничего. На экране было что-то крошечное, размытое, черно-белое, пульсирующее. «Вот сердцебиение, — сказала врач. — Ритм хороший, развитие по сроку». Она посмотрела на меня. «Все в норме».
Я почувствовала, как выдыхаю. Не физически, а где-то глубже. Что-то, что держало с утра, с прошлой недели, с тех пор, как увидела вторую полоску, отпустило.
Просто отпустило. Сергей жал мою руку чуть сильнее. Я не убрала.
«Токсикоз. Насколько сильный?» — спросила врач. «Утром особенно. Запахи. Иногда головокружение». «Типичная картина для этого срока».
Она что-то записывала. «Вам нужен покой. Не постельный режим, но без перегрузок. Стресс сегодня был серьезный?» «Да, — сказал Сергей раньше, чем я успела ответить. — Серьезный». Врач посмотрела на него, потом на меня.
«Берегите ее», — сказала она просто. Не нотация, просто факт. «Да», — сказал Сергей.
Мы вышли из кабинета. В холле Сергей остановился, повернулся ко мне. «Ты слышала? — сказал он. — Все хорошо». «Слышала», — сказала я. «Мне нужно было это услышать, — сказал он. — Мне. Лично». Я посмотрела на него. На его лицо — то, которое я знала три года и которое сегодня несколько раз менялось.
Сейчас — то, которое мне было нужно. «Серёжа, — сказала я, — нам нужно будет поговорить. По-настоящему. Не сегодня. Ты устал, я устала. Но скоро. О том, как дальше». «Я знаю, — сказал он. — Я готов».
«Это не значит, что я все решила, — предупредила я. — Я не знаю еще, как будет. Мне нужно время». «Сколько нужно? — спросил он. — Я не тороплю». Мы вышли на улицу. Дождь стал тише.
Почти морось. Папина машина стояла там же. Я достала телефон, написала папе.
«Все хорошо, выходим». Через двадцать секунд — ответ: «Вижу».
Коля вышел из машины первым. Подошел, остановился в паре шагов. «Ну?» — спросил он.
«Все в норме», — сказала я. Он кивнул. Посмотрел на Сергея. Коротко, оценивающе.
Сергей выдержал взгляд. Коля снова кивнул. Чуть иначе.
«Хорошо», — сказал Коля. И это «хорошо» было не про анализы. Из машины вышел Дима.
Подошел, встал рядом с Колей. Они стояли как всегда, когда бывали вместе. Дима чуть впереди, Коля чуть сбоку.
Два разных человека, сделанных из одного материала. Дима посмотрел на Сергея. «Сергей Андреевич, — сказал он не холодно, по-деловому, как говорят с человеком, которого еще не решили, куда отнести. — Мы пересечемся. Потом. Не сегодня».
«Хорошо», — сказал Сергей. Из машины неспешно вышел папа. Подошел ко мне, посмотрел.
Потом взял меня за плечи обеими руками, как делал с детства, когда что-то заканчивалось и нужно было убедиться, что все на месте. Одну секунду. «Хорошо», — сказал он. «Да», — сказала я. «Павел Миронович, — сказал Сергей, — я хочу сказать еще раз в присутствии вашей семьи. То, что было сегодня, не повторится. Я понимаю, что это слова, но я хочу, чтобы вы их слышали». Папа помолчал, потом сказал: «Слова — это начало». Пауза. «Посмотрим». Это было не прощение, но это была дверь, оставленная незакрытой.
Для папы уже много. Сергей кивнул. Мы попрощались.
Я обняла Колю, он приобнял меня в ответ. Тихо, коротко. Пожала руку Диме, он пожал в ответ и задержал на секунду дольше обычного.
Подошла к папе. «Спасибо, что приехали», — сказала я. «Ты позвонила, мы приехали», — сказал он, как будто это закон природы, как будто иначе не бывает. Я знала это.
Всегда знала. Просто сегодня это стало особенно ощутимым. Мы с Сергеем сели в машину, поехали.
Дорога домой заняла сорок минут. Сергей ехал не торопясь. Я откинулась на спинку сидения.
Закрыла глаза на несколько минут. Не уснула. Просто отпустила.
Думала. О том, что Лидия Степановна завтра пойдет к Олегу Викторовичу, что из этого разговора выйдет, я не знала точно. Но то, что она позволяла себе в офисе последние полтора года, требовало разговора.
Не мести. Разговора. Олег Викторович это понимал.
О том, что Сергей сегодня сказал матери кое-что еще в коридоре, до того, как узнал про холдинг. Это было важно. Это значило.
Внутри него что-то поняло раньше, чем внешние обстоятельства вынудили его понять. О ребенке, крошечном, пульсирующем, совершенно независимом от всего, что происходило снаружи. Мы остановились у светофора…
