«Павел Миронович, — сказал Сергей. Голос был ровным, без попытки произвести впечатление. — Я хочу сказать вам кое-что. Без оправданий. То, что произошло сегодня… я не должен был так. Не кричать. Не…» Он бросил взгляд на моё запястье, где еще был виден след. «Не это. Я понимаю, что слова сейчас стоят немного. Но я хочу, чтобы вы слышали это напрямую». Папа смотрел на него, молчал. «И я только что узнал о ребенке, — продолжал Сергей. — Я не знал. Это не оправдание, просто факт. И сейчас мы едем в больницу. Я хочу убедиться, что с Катей и с ребенком все в порядке». Пауза.
Папа смотрел на него еще несколько секунд, тем же взглядом, которым смотрел в коридоре. Спокойно. Без тепла, но и без холода.
«Хорошо», — сказал он наконец. Одно слово. Не прощение.
Просто: «Я слышал». Сергей выдохнул.
Почти незаметно. Коля у окна чуть качнул головой. Незаметно для других, заметно для меня.
Что означал этот кивок, я не совсем поняла. Может, посмотрим. Может, ладно.
С Колей никогда ничего не понятно наверняка. «Мы едем, — сказал Сергей, повернувшись ко мне. — Ты готова?» «Дай мне две минуты, — сказала я. — Зайду в кабинет, возьму вещи».
«Хорошо». Я вышла. Прошла по коридору в бухгалтерию.
Света подняла голову, когда я вошла. Смотрела на меня. «Я ухожу на сегодня, — сказала я. — Отчет готов. Все на сервере. Если будут вопросы по нему, ты справишься». «Конечно», — сказала она и после короткой паузы:
«Все будет хорошо, Катя». Я посмотрела на нее. Света была человеком, который не говорил таких вещей просто так.
Она была точной, конкретной, не склонной к утешениям ради утешений. Значит, говорила потому, что думала именно так. «Спасибо», — сказала я. Взяла сумку, пальто с вешалки.
Посмотрела на свой стол. Монитор, стопка бумаг, чашка с холодным чаем, которую я недопила утром. Обычный стол, обычное место.
Выключила монитор. Вышла. В коридоре меня ждал Сергей.
Папа, Дима и Коля стояли у лифта, уже одетые, готовые уходить. «Мы едем с вами», — сказал папа. Не вопрос.
«Папа, не нужно», — сказала я. «Не нужно — значит просто рядом, — сказал он. — Не внутри, просто рядом». Я посмотрела на него.
Кивнула. Лифт пришел. Мы вошли, все пятеро.
Двери закрылись с привычным металлическим вздохом. Сергей стоял рядом со мной. Не прикасался.
Просто рядом. В лифте было тихо. Цифры над дверью считали этажи.
5, 4, 3, 2, 1. Двери открылись. Мы вышли. На улице по-прежнему шел дождь.
Осенний, мелкий, настойчивый. Сергей достал зонт. У него всегда был складной зонт с собой.
Он об этом помнил. И раскрыл его над нами обоими. Мы пошли к машине.
Папа, Дима и Коля шли чуть сзади, не вмешиваясь. Просто рядом. Я шла под дождем, под зонтом, рядом с мужем, которого знала три года и которого сегодня как будто видела по-другому.
Или точнее, видела и то, чем он был, и то, чем мог стать одновременно. Это было странное чувство. Неплохое.
Впереди больница. Врач. Ультразвук.
Маленький экран, на котором покажут что-то крошечное и живое. Впереди разговор, который мы еще не провели до конца. Впереди решение, которое я еще не приняла, но которое уже формировалось где-то внутри, тихо, как все самое важное.
Я шла рядом с Сергеем под одним зонтом, плечо к плечу. Раньше мы так ходили часто. В последний год — нет.
Я не думала об этом специально, просто замечала. Что-то изменилось в том, как мы занимаем пространство рядом друг с другом. Стали дальше.
Ненамеренно. Просто постепенно. Как смещается что-то, когда никто не следит.
Сейчас он шел близко. Не потому, что я попросила. Сам.
Машина стояла в двух кварталах, на парковке у торгового центра. Сергей нашел место с утра, когда приехал на работу раньше обычного. Он всегда приезжал рано, когда было важное совещание.
Я знала эту привычку. Пока мы шли, он молчал. Я тоже молчала.
Иногда молчание бывает правильнее слов. Особенно, когда слов только что было очень много, и они тяжелые, и они требуют времени, чтобы осесть. Папа с братьями шли метров на десять сзади.
Я слышала голос Коли. Он что-то говорил негромко. Потом смех…
