Ссора не закончилась сразу. София напомнила, что в год падения Павла ей было пятнадцать. Её держали в запертой комнате, не позволяли писать без надзора и убеждали окружающих в её болезни. Она не могла остановить отца и даже не знала, какое преступление он совершает против Левицких.
Богдан хотел возразить, но услышал в её словах не защиту Мирона, а отчаяние человека, которого вновь заставляют отвечать за чужую волю. Его гнев быстро уступил место стыду.
— Простите меня, — сказал он без оговорок. — Я позволил собственному горю говорить вместо разума. Вы не несёте вины своего отца, София. Так же как его обвинения против Павла не должны определять меня.
Это было первое настоящее извинение между ними, не продиктованное правилами приличия и не требовавшее немедленного прощения. София не забыла причинённую боль, но увидела, что Богдан способен признать ошибку и остановиться. Для их брака это значило больше безупречного поведения человека, никогда не позволяющего себе быть уязвимым.
К тому времени Марина уже поправлялась и громко жаловалась, что после отравления весь дом не даёт ей сделать ни шага. Когда София велела отдыхать и не спорить с врачом, горничная ответила с привычной прямотой:
— При всём уважении, миледи, вы успели выйти замуж и раскрыть заговор за считаные недели. Наставления о благоразумии именно от вас звучат не слишком убедительно.
После дней страха дом нуждался в смехе. София улыбнулась, благодарная Марине за отказ позволить опасности оставить за собой последнее слово.
Но работа в библиотеке пробуждала и старые раны. Однажды София вошла через узкую служебную дверь, разыскивая возможный тайник Лидии. Створка захлопнулась за спиной, и неисправный замок повернулся с обычным тихим щелчком.
Для любого другого человека этот звук ничего бы не значил. Софию он мгновенно вернул в комнату, где её держали после смерти матери, к ремням на запястьях и ровному голосу Дорошенко, уверявшему, что заключение полезно для нервов. Воздуха стало не хватать. Она дёргала ручку, скользила ладонями по двери и одновременно чувствовала себя взрослой женщиной и испуганной пятнадцатилетней девочкой.
Услышав крик, Богдан взломал замок. Первый порыв заставлял броситься к жене, но он остановился. Опустился на колени в нескольких шагах, оставив открытый проём у неё перед глазами.
— Вы в библиотеке своего дома, София. Дверь открыта, она позади меня. Никто к вам не прикоснётся без просьбы. Я останусь здесь и не сдвинусь, пока вы не решите иначе.
Он повторял это спокойно, не приближаясь. Постепенно София начала различать комнату вокруг, чувствовать пол под ногами и видеть свет из коридора. Наконец она сама пересекла разделявшее их расстояние и взяла Богдана за руку.
Он не потянул её к себе и не заключил в объятия. Лишь сомкнул пальцы, позволяя ей определить силу и длительность прикосновения. Они долго сидели рядом, пока дыхание Софии не выровнялось. Огонь почти погас, раскрытая книга лежала на столе, но найденное доверие в тот вечер оказалось важнее очередной расшифрованной строки.
Следующие записи вывели их на молодую кузину Лидии — Ларису Савчук, помогавшую собирать доказательства. Три года назад Лариса внезапно исчезла из общества. София считала, что родственница отвернулась от неё из стыда или страха. Осторожная переписка раскрыла другую правду.
Мирон пригрозил обвинить брата Ларисы в краже, которой тот не совершал, если женщина не уедет и не прекратит помогать Софии. Все три года она скрывалась в далёком северном краю и хранила страницу зашифрованных записей Лидии. Вернуться Лариса боялась, но уничтожить доказательство не смогла.
Когда её письмо прибыло, София долго держала конверт в руках.
— С пятнадцати лет я была уверена, что в конце концов каждый выбирает собственную безопасность, а не меня.
— Не каждый, — ответил Богдан. — И больше вам не придётся оставаться одной.
Мирон почувствовал, что контроль ускользает. Вскоре Богдану передали прямое предложение: вернуть книгу семье Вербицких и позволить поместить Софию в закрытую лечебницу. В обмен газетные обвинения против Марьяны, чьё имя недавно связали с поддельными уликами по делу её отца, исчезнут, а её репутация будет восстановлена.
Богдан провёл ночь в страхе за сестру, но утром составил письменный отказ и подписал его при свидетелях. Софии он ничего не рассказал, не желая превращать собственное решение в средство добиться её любви. Позднее, узнав о выборе мужа, она поймёт его значение без всяких объяснений…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
