Поезд тронулся. Наташа трижды стукнула пальцем по стеклу.
Тук-тук-тук.
Ольга не стала махать. Приложила изнутри ладонь и не убрала её, пока вагон не скрылся.
Раисе Леонидовне она так ничего и не сказала. Ни у колодца, ни после похорон. Перед отъездом, пока Наташа собиралась, выпила на кухне стакан чёрного чая. Без трав: ромашку Раиса Леонидовна с тех пор никому не предлагала, не спросив прежде.
Допив, Ольга поставила стакан на блюдце, надела пальто. У порога задержалась, глядя вниз.
— Хорошая ступенька. Жалко.
И ушла.
В июле Инна принесла на край деревни бандероль с вязолесским штемпелем. Внутри была одна потрёпанная детская книжка с картинками: ёжик отправлялся за яблоками. На форзаце ровные округлые буквы библиотечного почерка складывались в короткую надпись: «Толе читать вслух». Подписи не было.
Раиса Леонидовна долго не выпускала книжку из рук. Вечером надела очки и прочла её Толе целиком, медленно, от начала до конца. Когда ошибалась, мальчик поправлял.
Осенью Толя стал первоклассником. Разговаривал немного и только по делу. Наташа нашла работу бухгалтера в районе, сняла жильё в районном центре. Теперь они приезжают каждые выходные.
Артём каждую весну приезжает чинить насос: тот почему-то снова и снова ломается. После ремонта остаётся пообедать. Наташа смеётся над этим насосом. Раиса Леонидовна ничего не говорит, но ей нравится.
В ноябре, в годовщину случившегося, колодец на выселках засыпали. Общее собрание на этот раз провели честно, без спешки и обмана. Щебень привёз сам Костя. Раиса Леонидовна пришла посмотреть.
Перед началом Толя, держась за мать, подошёл к краю. На бечёвке спустил последнюю бутылку; внутри лежало одно яблоко. Расспрашивать его никто не стал. Он отвязал бечёвку и выпустил её из пальцев. Костя выждал, снял шапку, затем тронул рычаг.
Верёвка Павла Сергеича теперь висит в сенях Раисы Леонидовны, на гвозде возле двери. Её сразу видно. Приезжая, Толя непременно касается её рукой. Внизу, на половике, спит кот.
Однажды ноябрьским вечером, уже в одиннадцатом часу, Раиса Леонидовна перебирала за столом сухой чебрец. За окном сеял мелкий дождь. Она собиралась выключить свет, когда в стекло негромко постучали — нерешительно, словно стучавший ещё сомневался, нужно ли.
Раиса Леонидовна отодвинула занавеску. Лампа осветила молодую женщину из недавно поселившихся на дальнем конце деревни. Та прижимала к щеке край платка.
Муж её работал на ферме. Тихий, непьющий, с золотыми руками — его все хвалили. Раиса Леонидовна тоже знала его: на прошлой неделе он помог донести мешок.
Ей было семьдесят два года. Она знала слова, которые сейчас придут: кто его знает; всякое бывает; семья чужая. Поздно уже, устала. Они всегда приходят.
Она задержалась лишь затем, чтобы вытереть руки о фартук. Отодвинула засов и широко распахнула дверь в холодные сени, под самую верёвку. Не стала спрашивать, что случилось, не предложила ничего заварить.


















Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Страшна розповідь , невже людина може так вчинити ?