— Пап, если ты это слушаешь, значит, я сама уже не смогла сказать. Я пыталась, правда. Но тётя Лариса всё время рядом. Я спрятала часы в Капитана, потому что его у меня никто не забирает. Папочка, не верь им. Они тебе врут. Я слышала, как они говорили про деньги и что тебе нельзя знать. Я не всё понимаю, но это плохое. Очень плохое. Пожалуйста, сделай что-нибудь. Ты ведь умеешь чинить всё, что сломалось.
Матвей сидел в темноте и не двигался. Слеза скатилась по щеке, но он даже не поднял руку.
«Ты ведь умеешь чинить всё, что сломалось».
Это была её фраза. Из их кухни, из утра перед садиком, из тех времён, когда она верила, что отец может починить всё на свете.
Он не позвонил Ларисе. Не стал кричать в трубку. Человек, который срывается сразу, только помогает виновным спрятать следы.
О частном детективе Марине Беловой он слышал от коллеги. Несколько лет назад она помогла раскрыть крупное хищение на предприятии. В прошлом работала в следствии, потом ушла в частную практику.
Матвей позвонил ей утром.
Марина приняла его в небольшом кабинете на третьем этаже офисного здания возле транспортного узла. Слушала молча. Взяла часы, надела наушники и проиграла записи дважды, делая пометки в блокноте. Потом отложила наушники и посмотрела на него.
— Если это подлинные записи, всё серьёзнее, чем просто семейная подлость. Здесь может быть мошенничество на благотворительных сборах, поддельные документы, фиктивные чеки и, возможно, вмешательство в лечение. Последнее нужно доказывать особенно тщательно.
— Мне нужны не догадки. Мне нужно так, чтобы они не выкрутились.
— Тогда придётся действовать холодно. Сейчас ты не убитый горем отец, а человек, который собирает доказательства. Плакать будешь потом. Бумаги есть?
Они начали в тот же день. Выписки, назначения, квитанции, переводы, публикации в социальных сетях, реквизиты, переписки, счета частных центров.
Марина раскладывала документы быстро, точно, без лишних эмоций. Было видно: подобные схемы она уже встречала и знала, где обычно прячется грязь.
За неделю картина сложилась.
Артур создал несколько страниц якобы от имени знакомых семьи. Там были фотографии Лики, медицинские документы — часть настоящих, часть изменённых, — и длинные жалостливые тексты с просьбами помочь.
Деньги уходили на личные счета, оформленные через других людей. Параллельно Артур организовывал «редкие консультации» и «дефицитные препараты» через знакомых в частных клиниках. Матвею выставляли счета, завышенные в несколько раз, а разницу забирали себе.
К Ларисе он пришёл на следующий день. Без предупреждения. В рабочей куртке, прямо после смены.
Сестра открыла дверь с лицом заранее подготовленной скорби. Обняла его, заговорила о том, как он похудел, как плохо спит, как ей самой тяжело без Лики.
— Лар, сядь. Нам надо поговорить.
— Конечно, Мотя. Я сейчас чай поставлю. Ты же с работы, наверное, не ел. Садись, я быстро…
— Не надо чай.
Он достал из кармана часы и положил на стол. Рядом поставил Капитана.
Лариса замерла у кухонной полки. Потом повернулась, увидела игрушку и часы — и побледнела так резко, будто из неё вынули воздух.
Матвей знал этот взгляд. Такой бывает у людей, когда они понимают: проверка уже пришла.
— Лика оставила записи, — сказал он. — Про тебя. Про Артура. Про ваши разговоры.
— Матвей, господи, какие записи?
