Я не понимаю, о чём ты.
— Понимаешь.
Он ушёл. Не потому, что разговор был закончен. А потому, что знал: виновные начинают ошибаться, когда остаются наедине со страхом.
На следующий день он вернулся со скрытым диктофоном. Марина заранее объяснила ему, как вести разговор и чего не делать.
Дверь открыла Лариса. Из комнаты донёсся мужской голос. Артур был у неё. Прятался в квартире сестры, пока Матвей хоронил ребёнка.
— Раз пришёл, проходи, — сказала Лариса, не поднимая глаз. — Артур просто заехал по делу.
— Я слышу.
Матвей вошёл в комнату.
Артур сидел за столом с чашкой. Рубашка расстёгнута у ворота, поза расслабленная, но пальцы слишком крепко держали ручку чашки.
— Матвей, давай без резких движений, — начал он мягко. — Я понимаю, тебе сейчас больно. Нам всем больно. Но нужно спокойно сесть и разобраться, как взрослым людям.
— Давай. Я уже знаю про сборы. Про липовые счета. Про завышенные суммы. Про документы. Про то, что Лика слышала вас и вы это поняли.
Повисла пауза.
Артур облизнул губы и заговорил своим привычным гладким тоном:
— Ты просто не понимаешь всех обстоятельств. Мы занимались координацией очень сложного процесса. Нужно было искать ресурсы, договариваться, оперативно принимать решения. Ситуация была тяжёлая, почти критическая, и приходилось балансировать между возможностями, сроками и доступом к лечению.
— У меня на работе есть один такой же мастер красивых слов, — перебил Матвей. — На прошлой неделе он уронил тяжёлый насос с крана, а в объяснительной написал: «Произошло неплановое вертикальное перемещение оборудования». Представь, его всё равно уволили. И насос от этой фразы сам обратно не собрался.
Артур на секунду замолчал. Маска дрогнула. Он бросил быстрый взгляд на Ларису.
— Мы старались помочь ребёнку всеми возможными способами, — выдавил он.
— Нет. Вы выбирали только те способы, которые позволяли зарабатывать на её болезни.
Лариса стояла у стены, обхватив себя руками. Она ломалась не сразу, а частями, как конструкция, у которой выбили главную опору.
— Артур тогда сказал, что это шанс, который нельзя упустить, — заговорила она. Голос стал тонким, срывающимся. — Сначала ведь всё было не так. Мы хотели собрать деньги на лекарства. Правда хотели. А потом пошли такие суммы… Я просто потеряла голову. Я не думала, что всё зайдёт настолько далеко.
— А когда Лика начала повторять взрослые фразы? — спросил Матвей. — Когда стала задавать вопросы, от которых у меня внутри всё холодело? Тогда вы испугались?
