Катерина почувствовала тяжесть, совсем не похожую на боль от побоев. За одну ночь она отстояла землю, пережила предательство братьев и выдержала осаду. Но вид человека, готовившегося уехать, ранил её сильнее всего. Она медленно спустилась по ступеням и подошла к загону, стараясь не морщиться при каждом шаге.
— Возвращаешься в горы? — спросила она.
Остап затянул ремень на сумке не сразу. Потом обернулся. Дневной свет серебрил пряди в его бороде, а усталые голубые глаза уже не казались такими холодными, как ночью.
— Через несколько месяцев зима. До неё нужно успеть поставить ловушки.
— С простреленной ногой ты далеко не уйдёшь. Рана воспалится ещё до первого перевала.
— Бывало и хуже, — мягко возразил он.
Катерина подошла ближе и скрестила руки на груди.
— Ты очень упрям, Остап Гайдук. Но после этой ночи здесь работы хватит надолго. Дверь нужно заново навесить, окна вставить, изгородь поднять. С повреждённым плечом и перевязанными рёбрами я одна не справлюсь. А ты, насколько я успела заметить, одинаково уверенно держишь и винтовку, и молоток.
Остап посмотрел на залитую светом долину. Вдали снова пасся скот, после дождя поля казались особенно зелёными, а разбитый дом напоминал о том, что им пришлось пережить вместе. Однако взгляд его снова и снова возвращался к Катерине. В ней сочетались сила, душевное тепло и независимость, которых он прежде ни в ком не встречал.
Перед ним лежал привычный путь: подняться к лесу, снова развести одинокий костёр и раствориться среди гор до следующего сезона. Ещё вчера такой выбор не потребовал бы раздумий. Теперь же тишина вершин казалась не покоем, а пустотой, а разбитый дом — местом, откуда не хотелось уходить. Одиночество больше не напоминало свободу. Остап отложил дорожную сумку на землю.
Подойдя к Катерине, Остап осторожно убрал с её ушибленной щеки влажную прядь. Его мозолистые пальцы коснулись её лица с неожиданной нежностью.
— Думаю, звери обойдутся без меня один сезон. Для меня будет честью помочь тебе всё восстановить. Конечно, если позволишь.
Катерина улыбнулась — открыто, спокойно и без привычной настороженности.
— Тогда бери молоток, горец. Работы у нас действительно много.
