Но она забыла одну вещь: я финансовый директор. Я знаю, где лежат деньги, кому они принадлежат и как оформлены.
Большая часть активов была связана с компанией и по брачному договору не подлежала разделу. Этот договор я настоял подписать много лет назад, когда начинал крупный проект. Делилось только то, что действительно считалось семейным: квартира, машины, дача, счета.
Суды тянулись полгода. Бесконечные заседания, переносы, бумаги, ходатайства. Судья смотрела на нас усталым взглядом человека, которому не нужна чужая трагедия, а нужна закрытая папка на столе.
По Олегу я бил отдельно. Юристы подали жалобы в контролирующие органы и заявление о медицинском нарушении. Приложили документы об операции, расхождения в журналах, финансовые связи, показания сотрудницы клиники, которая подтвердила: полноценная процедура не проводилась по указанию врача.
Клинику начали проверять. Нашли нарушения, серые платежи, проблемы с документами. Олег пытался «решать вопросы», но старые покровители от него отвернулись. Никому не нужен человек, вокруг которого пахнет уголовным делом.
Через несколько месяцев клинику закрыли. Потом у нее отозвали разрешение на работу. Олег получил судимость условно, но карьера закончилась. Для врача это почти приговор.
В суде по разводу я представил доказательства вывода семейных денег через фонд и фиктивные расходы. Это учли при разделе имущества. Квартиру оставили мне, обязав выплатить Марине часть стоимости. Сумма была большой, но подъемной. Я взял кредит и заплатил.
Марина получила деньги. Потом быстро поняла, что крупная сумма может растаять, если привычка жить красиво сильнее умения жить самостоятельно. Олег, потеряв доход, уже не мог ее содержать.
Самым тяжелым стал разговор с Кириллом…
