Кирилл побледнел. Марина вскочила.
— Сергей! Прекрати! Ты не понимаешь, что делаешь! Выключите это!
— Это главный актив нашего совместного предприятия, — сказал я, глядя на Кирилла. — Генетическая экспертиза. Вероятность отцовства Олега Валерьевича — почти абсолютная. Моя — ноль.
Кто-то ахнул. Упала вилка. Олег сидел неподвижно, вцепившись пальцами в скатерть.
Слайды продолжались. Фото последних недель: Марина входит в дом Олега, выходит с ним, поцелуй у машины, его рука на ее талии.
— Это хроника недавних событий, — спокойно сказал я. — Пока я лежал на операции, которую мой лучший друг фактически превратил в имитацию, моя жена обсуждала с ним, как долго я еще им нужен.
Марина плакала. Уже не красиво, не театрально, а некрасиво, с красными пятнами на лице.
Олег поднялся.
— Сергей, ты сошел с ума. Это подделка.
— Конечно, — кивнул я. — Все подделка. Фотографии, документы, счета, ДНК, медицинские журналы. А настоящая только твоя речь о верности.
Я подошел к его столику, взял бокал с красным вином и медленно выплеснул ему в лицо. Темная жидкость потекла по белой рубашке.
— Горько, — сказал я.
Кирилл вскочил, опрокинул стул и выбежал из зала. Гости сидели, парализованные шоком. Кто-то хватал сумку, кто-то шептался, кто-то уже снимал происходящее на телефон.
Я положил микрофон на стол.
— Банкет окончен. Счет оплачен.
У дверей меня ждал Артем. Он накинул мне пальто на плечи.
— Пойдем, батя, — сказал он. — Здесь душно.
Мы вышли на улицу. Снег к тому времени закончился, воздух был холодный и чистый. Я вдохнул полной грудью и почувствовал, как тугой узел, который годами сидел в груди, наконец ослаб.
У меня больше не было жены. Не было друга. Не было прежней семьи.
Но рядом шел Артем. Мой сын. Моя кровь. И впервые за долгое время я знал: я иду правильно.
Эйфория от разоблачения исчезла быстро. Утром началась настоящая война. Не громкая, не кинематографичная, а вязкая, бумажная, грязная.
Марина сдаваться не собиралась. Наняла дорогого адвоката, специалистку по разводам богатых людей.
— Я заберу у него половину! — кричала она кому-то по телефону, пока я собирал вещи. — Он меня опозорил! Он ненормальный!..
