— Нет. Не насовсем.
— Когда приедешь?
— Скоро. Обещаю.
Софийка молча забралась к ней на колени, посидела несколько минут, потом слезла и деловито поправила платье.
— Привези Кнопке морковку.
— Привезу.
— Хорошую. Он плохую не ест.
— Запомню.
У калитки её провожала Марта. Серое октябрьское утро было тихим, влажным. Они стояли друг напротив друга, и Ирина Мироновна вдруг сказала:
— Марта, здесь есть дома на продажу?
Марта подняла брови.
— Есть. На соседней улице. Старый, но крепкий. Ремонт нужен.
— Можно будет посмотреть? Когда приеду в следующий раз.
— Можно.
Они смотрели друг на друга. Потом Марта протянула руку. Не для официального рукопожатия, а просто открыто, по-человечески. Ирина Мироновна на секунду растерялась, потом сжала её ладонь.
До объятий они ещё не дошли. Но рука была тёплой и настоящей.
Через два месяца Ирина Мироновна вернулась. Дом на соседней улице купила после третьего просмотра. Небольшой, с садом, старой печью и крепкими стенами. Денис занялся проектом переделки с таким явным удовольствием, что Ирина Мироновна впервые смотрела на его чертежи без желания оценить, насколько они перспективны. Он придумал мансарду, большие окна, сохранил старые балки. Она смотрела и думала: возможно, это лучшая его работа. Или просто впервые она видит не проект сына, который должен соответствовать её ожиданиям, а работу человека, которого любит.
Николай помогал с ремонтом. Приходил утром, работал до обеда, иногда задерживался на чай. Ничего не обещалось, не называлось, не торопилось. Но что-то росло. Медленно, тихо, как всё настоящее.
Салон в городе Ирина Мироновна продала через полгода. Не без сожаления. Двадцать лет жизни нельзя закрыть без боли. Но боли оказалось меньше, чем страха перед пустотой. Часть средств она передала Денису на реставрационный проект. Себе оставила достаточно, чтобы жить независимо.
На ферме Марты она неожиданно занялась интерьерами гостевых домиков. Зашла однажды, огляделась и сказала:
— Вот здесь неправильно. Можно лучше.
Марта посмотрела на неё.
— Делайте, если хотите.
Ирина Мироновна захотела. Оказалось, вкус, который много лет служил её квартире, салону и внешней безупречности, здесь наконец стал нужен по-настоящему. Домики изменились. Стали теплее, продуманнее, уютнее, но без городской вычурности. Гости начали возвращаться чаще.
Марта не хвалила вслух долго. Потом однажды сказала Денису:
