Он махнул рукой, мотор взревел, и грузовик уехал.
Артем остался у родного дома. С неба снова сыпал холодный осенний дождь. Он поежился, представил, как внутри тепло, как мать поставит чайник, как заплачет, увидев его на пороге, а потом обнимет так крепко, будто больше никогда не отпустит.
Но двор был странно тихим. Старый пес лаял где-то из сарая, будто его заперли. Из трубы не шел дым. Дверь на веранду была открыта. Внутри какая-то женщина мыла пол.
— Тетя Лариса? — Артем узнал соседку. Сердце ухнуло вниз. — А где мама?
Женщина распрямилась, обернулась и побледнела так, что Артем испугался за нее.
— Артемка? — прошептала она. — Это ты?
— Я. Где мама?
— На кладбище… — Лариса схватилась за грудь. — Тебя сегодня хоронят. Я вот полы мою… так положено…
Она сама поняла, как нелепо это звучит.
— Какие похороны, если я живой?
Но Артем уже бежал. Кладбище находилось недалеко от поселка. По дороге он понял: Виктория и Денис довели свой план до конца, даже после его побега. Возможно, Денис надеялся перехватить его раньше. Не успел.
Когда Артем вбежал на кладбище, он увидел толпу, закрытый гроб, мать, едва стоящую на ногах, и Викторию, вытирающую фальшивые слезы. Он хотел сказать что-то умное, громкое, разоблачительное. Но изо рта вырвалось только:
— Простите, а кого здесь хоронят?
Позже он даже удивлялся этой фразе. Хотя, в сущности, ему и правда было любопытно, что они положили в гроб.
Оказалось — обычное полено.
Ему было интересно, как поведет себя Виктория. Бросится ли к нему, начнет ли уверять, что стала жертвой обстоятельств, попытается ли выкрутиться. Но она не стала ничего объяснять. Просто сбежала.
Артем уже понимал: далеко она не уйдет…
