— Все для тебя. Сейчас принесу лекарства и приготовлю что-нибудь поесть.
Следующие дни она действовала спокойно и методично. Диктофон прятала в спальне то за книгами на полке, то в складках штор, то под кроватью. Павел, уверенный, что жена ничего не подозревает, почти каждый день созванивался с Инной и обсуждал детали побега.
Особенно важной оказалась запись в среду.
— Инна, завтра скажу ей, что нужна срочная операция в частной клинике, — говорил Павел. — Семьдесят тысяч. Она обязательно побежит занимать или продавать что-нибудь.
— А если не найдет?
— Найдет. Я видел ее заначку в кухонном шкафу, за банкой с мукой. Там точно тысяч двадцать лежит. Плюс остаток на карте — как раз соберется.
Оксана, прослушав запись у мамы, криво усмехнулась. Заначка действительно была, но не двадцать тысяч, а пять. Павел этого не знал.
В четверг вечером она специально задержалась на работе, чтобы дать мужу возможность спокойно поговорить с любовницей. Диктофон записал самый откровенный разговор.
— Паш, а Оксану тебе вообще не жалко? — спросила Инна.
— Да перестань, — раздраженно бросил он. — Она овца, а не женщина. Пятнадцать лет одно и то же: работа, кастрюли, телевизор. С ней от скуки помереть можно.
— Но денег она на тебя много потратила.
— И правильно. Хоть какая-то польза от нее. А то одни расходы: еда, коммуналка, ее тряпки. Хоть под конец пригодилась.
Оксана слушала это потом у мамы, сжимая руки до боли. Павел имел в виду конец их брака, но звучало так, будто он списал ее жизнь со счетов.
Пока муж разговаривал с Инной, Оксана фотографировала все медицинские бумаги, которые он когда-либо ей показывал. Теперь, после слов матери, она видела очевидное: справки были сделаны грубо. Печати стояли неровно, подписи отличались, названия некоторых препаратов написаны с ошибками.
В пятницу утром Павел устроил особенно жалкий спектакль. Проснулся бледный, держался за грудь, тяжело дышал.
— Оксана, мне очень плохо. Кажется, болезнь пошла дальше. Нужно срочно связаться с врачом.
— С каким? — спросила она, играя встревоженную жену.
— С профессором Орловым. Он вчера звонил. Сказал, есть шанс, но нужна операция. Срочная.
Оксана уже знала: никакого профессора Орлова не существует. Очередной персонаж из фантазии Павла.
— Сколько нужно?
— Семьдесят тысяч, — произнес он так, будто просил купить хлеба. — Я понимаю, сумма огромная. Но это мой единственный шанс.
— Где же я возьму такие деньги? — Оксана прикрыла рот рукой, изображая отчаяние.
— Не знаю, родная. Может, занять? Может, что-то продать?
Она видела, как блестят его глаза. Он уже представлял деньги у себя в руках и скорый побег с Инной.
— Хорошо, — тихо сказала Оксана. — Я что-нибудь придумаю.
В выходные она якобы бегала по знакомым и собирала деньги. На самом деле ездила к матери. Там они с Валентиной Егоровной продумывали финал.
— Записей достаточно, — сказала мать, раскладывая на столе флешки и копии документов. — Справок тоже. Теперь нужно решить, где их разоблачить.
— Просто отнести все в полицию? — спросила Оксана.
— Отнесем. Но сначала они должны потерять лица перед теми, кого тоже обманывали.
Оксана посмотрела на нее.
— Ты о родственниках?
