— Теперь планируем твою жизнь, — сказала Марта, будто закрывала один проект и открывала другой. — Что сделаешь первым делом?
Олеся задумалась. Желаний оказалось слишком много и слишком простых. Вернуться на йогу, которую бросила, потому что свекровь считала занятия пустой тратой денег. Купить платье не «практичное», не «удобное для дома», а красивое, яркое, только потому что хочется. Встретиться с друзьями, которых она почти потеряла за эти годы. В выходной проснуться поздно и не чувствовать вины.
— Хочу жить, — наконец сказала она. — Просто для себя. Без постоянного ожидания, что кто-то сейчас позвонит и заберёт мой день.
Телефон молчал недолго.
«Ты пожалеешь. Я устрою такой развод, что останешься ни с чем».
Олеся побледнела. Марта выхватила телефон, прочитала и рассмеялась сухо, без веселья.
— Напугал. У тебя есть документы? Есть. Чеки? Есть. Депозит? Есть. Переписка с угрозами? Уже целая коллекция. Это ему пора переживать.
Олеся выпрямилась.
— Ты права. Я ничего не украла. Я просто перестала быть жертвой.
Она ответила коротко:
«Угрозы фиксирую и передаю юристу. До встречи в суде».
Потом заблокировала и этот номер.
Когда Марта ушла, Олеся села на диван с чашкой чая и открыла ноутбук. На экране был документ, начатый ещё ночью: список того, что она когда-то хотела, но постепенно вычеркнула из жизни. «Спать до обеда в выходные». «Сходить на йогу». «Съездить в отпуск одной». «Поменять работу, если появится интересное предложение». «Научиться говорить нет».
Последний пункт она уже выполнила. Олеся улыбнулась и добавила в конец:
«Больше никогда не позволять обращаться со мной как с бесплатной прислугой».
Вечером она вышла в тот же ресторан, где накануне получила сообщение от Ларисы Григорьевны. Это было не бегство и не вызов. Ей просто захотелось сесть у окна, заказать кофе и почувствовать, что место, где вчера началась её свобода, теперь не связано со страхом.
Позвонила Марта.
— Ты где?
— В ресторане. Пью кофе.
— Ты в курсе, что твоя свекровь уже полчаса названивает мне? Требует сказать, где ты.
— Серьёзно? Где она взяла твой номер?
— Наверное, у Романа. Она в бешенстве. Говорит, у неё опять гости, ты обязана приехать, иначе это неуважение.
Олеся посмотрела на чашку, на тонкий рисунок пены, на своё отражение в тёмном стекле.
— Марта, я сижу в ресторане, пью кофе и впервые за три года наслаждаюсь вечером.
На том конце стало тихо. Потом Марта тихо рассмеялась.
— Господи, как же хорошо это слышать.
После разговора Олеся ещё долго сидела одна. Первое большое дело было сделано, но оставался один разговор, которого она боялась почти больше суда: разговор с родителями. Три года она скрывала от них, что происходит. Отвечала бодро, когда мать спрашивала, всё ли хорошо. Отменяла поездки к ним, потому что свекровь «назначала» семейные обеды или уборки. Делала вид, что её брак нормальный, потому что признаться в обратном было невыносимо стыдно.
Телефон снова ожил. Незнакомый номер. Олеся сбросила. Через минуту — ещё один. Потом сообщение:
«Это Лариса Григорьевна. Я требую объяснений. Как ты смеешь меня игнорировать? Приезжай немедленно, или я сама тебя найду».
Олеся секунду смотрела на текст, затем ответила:
«Вы не знаете, где я живу. Мыть ваши полы я не приеду. Ищите другую помощницу».
Она заблокировала очередной номер, откинулась на спинку кресла и впервые за день почувствовала не напряжение, а усталость. Официантка подошла к столику.
— Вам ещё что-нибудь?
Олеся подняла глаза и улыбнулась.
— Да. Бокал красного вина и меню с десертами, пожалуйста.
Она заказала шоколадный торт с малиной — тот самый, который Роман не любил, поэтому она никогда не брала его, когда они ужинали вместе. Первый кусочек оказался плотным, нежным, с кислинкой ягод. Маленькая, почти смешная радость, но именно из таких радостей, кажется, и собиралась новая жизнь.
Расплатившись, Олеся вышла в прохладный вечер и по дороге домой набрала номер матери. Пора было перестать лгать хотя бы тем, кто действительно её любил…
