После свадьбы Елена осталась с мужем в сторожке, но утром за ними приехали

Дважды прочитав эти слова, Елена прижала листы к груди.

— Мама знала.

— Подозревала, — ответила Тамара Федоровна. — Остановить только не успела.

Виктор шагнул к Елене, но остановился, не дотронувшись.

— Без вашего согласия завтра письмо не огласят.

— Я согласна. Прочту сама.

— Хорошо.

— И с Николаем обойдитесь без цирка. За долги отвечать придётся, но над его машиной и одеждой издеваться незачем. Нам уже известно, как это бывает.

— Возражений нет.

— Оксана поднимет крик.

— Отнять бумаги охрана ей не позволит.

— А Юлия?

— Тут решать вам.

Елена посмотрела на свидетельство.

— Скажите, почему вы всё же женились? Документы тут ни при чём. Их можно было достать без свадьбы.

Виктор ответил после паузы:

— Тамара Федоровна показала вашу фотографию возле станка. Позже я встретил вас на рынке. Продавщица вас обсчитала, а вы всё равно заплатили ей за испорченный товар. Я подумал: если человек добр и без свидетелей, может быть, он сумеет увидеть меня самого, без состояния и компании.

— Поэтому решили меня экзаменовать?

— Да.

— Любовью это не назовёшь.

— Не назовёшь. Осторожностью у меня прикинулся страх.

— А теперь?

— Теперь боюсь, что даже о шансе просить уже не вправе.

Складывая письмо, Елена сказала:

— Сначала, завтра, я возвращу своё имя. А с вашим разберусь потом.

Виктор кивнул и ушёл в сторожку. Елена просидела с Тамарой Федоровной до рассвета. Они вспоминали Клавдию: её поездки в Озерный Лог за древесиной для станков, песни в дороге. Однажды она сняла туфли и пошла босиком по грязи — не хотела отставать от рабочих.

К утру Елена выбрала простое синее платье, оставшееся у Тамары Федоровны со времён дочери. Свадебное, белое, так и висело на стуле.

— Не покажешь им, что теперь за богатым замужем?

— Пусть увидят Елену Гончар. Больше ничего не нужно.

Машина ждала у ворот. В тёмном костюме, без щетины и грязи Виктор казался моложе. Елена узнавала в нём того, кто делился последним хлебом и чинил ей туфлю. Того, кому пришлось понять: добрый поступок не избавляет от большой лжи, стоящей рядом.

Он открыл дверцу.

— Готовы ехать?

— Нет.

— И я не готов.

— Значит, хоть поедем без притворства.

Почти полгорода собралось перед льнокомбинатом. Рабочие ожидали известия о закрытии; областные журналисты приехали, услышав, что предприятие покупает холдинг. Старую вывеску на сцене закрывала белая ткань.

Впереди сидели Павел, Оксана, Юлия. Тут же находились два кредитора и Николай, за которым присматривал его адвокат. Усталый, он уже не изображал хозяина зала.

Выход Виктора встретили шёпотом. Дмитрий представил его, назвав полное имя и должность. Экран показал мосты, складские комплексы, предприятия «Северного пути», а затем проект восстановления комбината.

— Холдинг «Северный путь» погасил требования банка, — заговорил Виктор. — Работа продолжится. Долги прежнего руководства не станут причиной сокращения ни одной смены. Но у меня сегодня не только обязанности инвестора.

Он посмотрел на Елену у края сцены.

— Недавно Гончары при свидетелях выдали эту женщину за мнимого нищего. Я поддерживал их заблуждение. Мне казалось: раз моё сердце однажды предали, я могу проверять чужие. Так говорит высокомерие. Елена Павловна отнеслась ко мне с уважением, ничего не зная ни о моём имени, ни о состоянии. Я же скрывал от неё часть правды.

На площади стихли голоса.

— Поэтому прежде рассказов о моих деньгах я должен попросить прощения. Елена, я был с вами несправедлив. Ни спасённое предприятие, ни найденные бумаги не могут этого исправить.

Он уступил ей микрофон. Когда Елена поднялась на сцену, Оксана зашептала мужу:

— Не дай ей говорить!

Павел остался на месте.

— Ваши извинения я принимаю: вы признали случившееся, — сказала Елена. — Доверять ли вам, решу позже. Сегодня важно не состояние моего мужа. Важно понять, почему кто-то позволил себе унижать бедного и распорядиться женщиной, как ненужной вещью.

Несколько рабочих потупились. Были среди них и те, кто снимал происходившее у клуба.

— А теперь я расскажу о моей матери. Её тоже заставили исчезнуть — из истории комбината.