Личная точка в отношениях с Богданом была поставлена в сентябре, совершенно буднично. Возвращаясь с работы, Оксана заехала в супермаркет недалеко от своего комплекса. Осенний ветер гнал по асфальту сухие листья.
Возле зоны разгрузки, среди штабелей деревянных палет, она увидела знакомую фигуру. Богдан Коваленко, облаченный в застиранную мешковатую робу грузчика, тащил тяжелую картонную коробку. Его знаменитая военная выправка исчезла, спина сутулилась под тяжестью чужого товара, а волосы отросли и казались сальными. Он поднял голову, когда между ними оставалось не больше пяти метров.
Шаг застопорился. Коробка в его руках опасно накренилась. На долю секунды их взгляды сцепились в тугой узел.
Оксана не отвела глаза. Она смотрела прямо в зрачки человека, который когда-то был архитектором ее персонального ада. На дне этих глаз плескался мутный коктейль — острая, бессильная злоба, разъедающий стыд и горечь падения.
Но там больше не было власти. Фантомный поводок, которым он годами душил ее волю, истлел. Богдан моргнул первым.
Мышцы на его лице дрогнули. Он резко отвернулся к кирпичной стене, имитируя бурную деятельность, словно они были абсолютно незнакомыми людьми. Ее дыхание не сбилось.
Каблуки ее туфель ровно отбивали ритм по асфальту, унося ее прочь. В груди разливалось прохладное, кристальное спокойствие. Это не было триумфом с фанфарами…
