Август пролетел в приятной созидательной лихорадке. Оксана заполняла пустоту бетона собой.
Каждая выбранная деталь, будь то льняные шторы оттенка пыльной розы, асимметричные керамические вазы или глубокое, непростительно мягкое кресло, становилась манифестом ее независимости. Она покупала вещи не потому, что они были «практичными» или «не раздражали глаз», а просто потому, что они откликались внутри. К концу месяца запахи краски и картона сменились ароматами запеченного розмарина и дорогого вина.
На новоселье квартира наполнилась гулом голосов. София звонко смеялась над шутками мужа, коллеги обсуждали последние новости офиса, а соседка Галина Ивановна, сменившая домашний халат на элегантное платье, с удовольствием дегустировала закуски. Оксана вышла на прохладный балкон, спасаясь от суеты.
Через минуту рядом бесшумно возникла Лариса Викторовна с тонким бокалом в руке.
— Воздух здесь замечательный, — начальница окинула взглядом ночной город и перевела глаза на хозяйку. — Светлое пространство, прямо как вы сами.
— Спасибо. — Оксана зябко повела обнаженными плечами, вдыхая ночную прохладу. — Знаете, это первые квадратные метры в моей жизни, где я физически ощущаю себя дома.
Лариса Викторовна сделала глоток.
— Что слышно от вашего бывшего?
Оксана пожала плечами. Эмоциональный фон при упоминании этого человека окончательно выровнялся, оставив лишь сухое безразличие.
— Бондаренко звонил на днях. Следователи продолжают распутывать клубок. Коваленко отчаянно пытается перевести стрелки на директора филиала, но служба безопасности собрала слишком плотную доказательную базу. Меня он больше не беспокоит ни в каком виде…
