Сотрудница кадрового отдела подтвердила отказы в переводе и отпуске: несколько раз за последние два года, всё оформлено с подписями руководителя.
Специалист по рабочим компьютерам подтвердил подлинность поисковых запросов с устройства Владислава. Даты совпадали с периодом, когда Ирина жаловалась на сердце. Запросы касались аритмии, сердечной недостаточности и опасных нагрузок при хронических заболеваниях.
Защита работала профессионально. Адвокат цеплялся к каждому пункту, пытался раздробить доказательства на отдельные детали, каждую представить сомнительной, случайной, неоднозначной. Но система держалась. Одно поддерживало другое. Котёл, дневник, записка, компьютер, кадровые документы, показания Данилы, слова соседа.
По отдельности на всё можно было бросить тень.
Вместе это уже было не тенью, а контуром.
Приговор огласили в апреле.
Ольга Ивановна и Данила сидели на тех же местах. Владислав стоял, когда судья читала решение. Лидия смотрела в пол.
Владислава Романюка признали виновным в умышленном создании заведомо опасных условий, приведших к смерти Ирины, с учётом зависимости потерпевшей и сопутствующих действий, ограничивавших её возможность получить помощь. Ему назначили восемь лет лишения свободы в исправительном учреждении общего режима.
Лидию Романюк признали виновной в пособничестве. Ей назначили условный срок с испытательным периодом.
Ольга Ивановна слушала, держа руки на коленях. Спокойно. Как обещала.
Когда заседание закрыли, зал зашевелился. Люди вставали, собирали вещи, кто-то тихо переговаривался. Конвой подошёл к Владиславу. Он не сразу поднялся. Секунду ещё сидел, будто не понял, что теперь его движение больше не принадлежит ему самому.
Потом встал.
У двери он обернулся.
Данила в этот момент смотрел в сторону. Не специально. Просто смотрел.
Владислав вышел.
Они с Ольгой Ивановной покинули зал почти последними. В коридоре Остапенко пожал им руки: сначала Ольге Ивановне, потом Даниле.
— Гражданский иск слушают через три недели, — сказал он. — По имеющимся материалам всё должно быть в вашу пользу.
— Спасибо, Андрей Викторович, — сказала Ольга Ивановна.
Адвокат посмотрел на Данилу.
— Моё предложение насчёт рекомендации остаётся в силе. Когда понадобится.
— Я запомню, — ответил Данила.
На улице был апрель.
Настоящий апрель — с влажной землёй, первыми почками, прозрачным светом, который появляется только после долгой зимы. Ольга Ивановна остановилась на ступенях суда и подняла лицо к воздуху.
Данила стоял рядом.
Они молчали. Не потому, что не было слов. Потому что иногда слова только уменьшают то, что произошло.
— Бабушка, — сказал Данила.
— Да?
