Орлов крал молоко. Дронов помогал сбывать. Нина заметила недостачи. Вера настояла на жалобе. Галина подписалась вместе с ними. Почтальон Рогов за деньги отдал письмо руководителю. Орлов решил убрать угрозу. Громов помог — из страха и за плату. Полиция поверила начальнику. Деревня опустила глаза.
Каждый сделал свой выбор. Кто-то корыстный, кто-то трусливый, кто-то равнодушный. И три женщины оказались под слоем бетона.
Громова арестовали в тот же день. Он не сопротивлялся. Собрал в пакет зубную щётку, запасные носки, лекарства от давления. Будто давно знал, что когда-нибудь придётся уйти именно так.
Но перед судом произошло ещё одно важное событие.
За неделю до заседания в следственное управление пришёл пожилой мужчина. Он сидел в коридоре, сжимая в руках кепку. Лицо было серым, глаза красными от бессонной ночи.
Он попросил вызвать Левина.
Это был Сергей, старший сын Веры. Тот самый, кто в 1987 году ждал мать к ужину. Теперь ему было шестьдесят. Грузный, рано постаревший, с крупными руками, очень похожими на материнские.
Он сел напротив следователя и заговорил так, будто репетировал этот разговор много лет.
Сергей сказал, что понял всё не сразу. Через два года после исчезновения матери он работал водителем в хозяйстве. Однажды Орлов отправил его на склад за цементом. Там, среди старого хлама, Сергей увидел знакомую вещь.
Коричневую брезентовую сумку с оборванной ручкой, вместо которой была привязана бельевая верёвка.
Мать носила её каждый день. Внутри обычно лежали термос, хлеб, нож, иногда яблоко или кусочек сахара. Сергей узнал бы эту сумку из тысячи. Особенно верёвку — белую, с синей полосой.
Сумка стояла в углу, покрытая пылью.
Если Вера уехала, как утверждал Орлов, почему её сумка осталась на складе? Почему не дома? Почему не при ней?
