— Он напился и попал в аварию. Врачи говорят, жизни ничего не угрожает, но сильное сотрясение.
Я закрыла глаза.
— Зачем вы мне звоните?
Она заплакала.
— Он всё время зовет тебя.
Я молчала. Это была уже не любовь, но и не равнодушие. Три года жизни не исчезают по щелчку. Даже когда человек предал, память продолжает подсовывать его прежнее лицо.
— Перед аварией ему кто-то звонил, — вдруг сказала Галина Степановна. — После этого он был как безумный.
Я сразу подумала о Руслане. Ярослав Сергеевич, услышав это, изменился в лице.
— Возможно, он связывается со всеми причастными. Требует деньги, помощь или пытается потянуть их за собой.
Вечером мы поехали в больницу. Назар лежал в палате с повязкой на голове. Лицо осунулось, губы были бледными. Увидев меня, он попытался приподняться.
— Олеся.
Я остановилась у двери.
Ярослав Сергеевич спросил без предисловий:
— Перед аварией вам звонил Руслан?
Назар молчал.
— Назар Богданович, это важно.
Он закрыл глаза.
— Да.
— Что он хотел?
— Сказал, что всё кончено. Если я не помогу ему сбежать, он расскажет всё.
— Что именно всё?
Назар посмотрел на меня. От этого взгляда мне стало страшно.
— Он сказал, что дело Олеси не единственное. У него есть отдельный жесткий диск. Там записи со многими женщинами.
Я оперлась рукой о спинку стула.
— Со многими — это сколько?
— Я не знаю.
Голос у него был мертвый. Я поняла, что найденные материалы — только часть. Руслан хранил свою страховку, самый грязный архив.
— Где он? — спросил Ярослав Сергеевич.
— Не знаю.
— Вы помогли ему?
Назар горько усмехнулся.
— Если бы помогал, не врезался бы в столб.
Когда мы собирались уходить, Назар позвал меня.
— Олеся.
Я остановилась, но не подошла ближе.
— Если встретишь Руслана раньше полиции, беги.
— Почему?
Он сжал край одеяла так, что побелели пальцы.
— Он сказал: если потеряет всё, утащит кого-нибудь с собой.
После этих слов мир снова стал опасным со всех сторон.
На следующий день, когда Ярослав Сергеевич привез меня к родителям, у ворот лежал букет белых хризантем. Цветы были мокрые после дождя, перевязанные темной лентой. Внутри лежал конверт. Следователь надел перчатки, поднял его и достал фотографию.
На снимке была я — со спины, у входа в следственное управление. Снято утром.
На обороте кривыми буквами было написано:
«Не думай, что победила».
Мама вышла из дома как раз в этот момент. Увидев наши лица, она побледнела.
— Что случилось?
