— Думаю, сейчас тебе лучше отвечать на вопросы следствия, а не спрашивать, где я.
— Меня отпустили.
Я усмехнулась.
— Уже?
Он помолчал.
— Отец взял всё на себя.
— Что значит «всё»?
— Сказал, что я ничего не знал. Что это его схема.
Грудь сдавило.
— А ты?
Назар вдохнул, и я услышала, как у него дрожит голос.
— Олеся, я никогда не хотел причинить тебе вред.
Я рассмеялась так резко, что Мирослава вздрогнула.
— Ты запер меня в комнате с этими людьми. И сейчас говоришь, что не хотел причинить вред?
— Я не думал, что всё зайдет так далеко.
— А о чем ты думал?
Он молчал. Потом произнес:
— Отец сказал, что нужно только заставить тебя подписать документы. Что тебя просто напугают. А видео…
Он замолчал.
— Назар, — сказала я тихо, — когда ты видел, как я лежу без сознания, тебе хоть раз было меня жаль?
Пауза длилась долго.
— Да.
— Поэтому ты продолжал меня фотографировать?
Ответа не было.
— Я подаю на развод.
— Олеся…
— Я больше не хочу тебя видеть.
Я отключила звонок. Телефон едва не выпал из пальцев. Мирослава смотрела на меня с красными глазами.
— Ты его всё еще любишь?
Я долго не отвечала. Потом сказала:
— Если бы не любила, было бы не так больно.
Вечером меня снова вызвали на дополнительные показания. Перед этим я купила новую сим-карту. Когда выходила из салона связи, заметила на другой стороне улицы черную машину. Внутри сидел человек в кепке и смотрел прямо на меня. Как только я повернула голову, машина завелась и уехала. У меня онемел затылок.
После этого я начала постоянно оглядываться. В витринах магазинов искала отражения. В подъездах прислушивалась к шагам. Когда рядом резко тормозила машина, сердце падало куда-то вниз. Есть страхи, которые не видны окружающим, но живут в теле так упорно, будто становятся частью крови.
Следователь, который вел мое дело, звали Ярослав Сергеевич. Ему было немного за тридцать, говорил он спокойно, без лишнего давления. После очередного допроса он попросил меня задержаться.
— Олеся, дело выходит за рамки вашей семьи, — сказал он, ставя передо мной стакан воды. — Помимо Богдана Романовича, проверяются еще несколько человек.
— Назар? — спросила я.
Он не ответил сразу.
— Пока рано говорить.
Я горько усмехнулась…
