Дома Лариса встретила его у двери.
— Ты нашёл её? Говорил?
Павло кивнул. Он видел, как жена держится за спинку стула, и не решился рассказать всю правду. Сердце у Ларисы давно было слабым.
— Она улетела к мужу. Сказала, что у них сложности с его родными. Просила не искать. Обещала связаться, когда сможет.
— А Мирослава? — Лариса посмотрела на кроватку.
— Мирославу будем растить мы.
В тот же вечер они поехали за смесями, бутылочками и всем необходимым. Жизнь резко сменила направление. Сначала они ждали звонка через день или неделю, потом письма, потом хотя бы короткой вести. Обращались в официальные службы, пытались узнать что-нибудь через представительства, но след дочери исчез. Она словно растворилась в той далёкой жизни, которую когда-то выбрала сама.
Мирослава росла, и вместе с ней росла тревога. В три месяца она плохо держала головку. Невролог назначил обследования. Потом были кабинеты, очереди, заключения, длинные разговоры врачей. Наследственные болезни исключили. Причиной назвали тяжёлые роды и поражение нервной системы. Диагноз прозвучал так, будто дверь в прежнюю надежду закрылась: ДЦП…
