После короткой паузы она ответила:
— Да. Именно там девочки жили перед тем, как их забрали.
Через час Стефан уже был в пути. Дождь мешался с мокрым снегом, стекло покрывалось мутными потеками. Дома на окраине стояли тесно, будто жались друг к другу от холода.
Он нашел нужный подъезд. На ступенях отпечатались маленькие следы ботинок.
Стефан поднялся по скрипучей лестнице и постучал.
Тишина.
Потом — осторожный шорох. Дверь приоткрылась на узкую щель, и он увидел лицо младшей девочки.
— Кто вы? — спросила Лея.
Голос у нее был тихий, но взгляд — напряженный, готовый в любую секунду отступить.
Стефан присел, чтобы не нависать над ней.
— Меня зовут Стефан. Я был мужем Элины.
Из глубины комнаты прозвучал другой голос, более жесткий:
— Неправда. Мама про тебя не рассказывала.
Дверь раскрылась шире. На пороге появилась Мира. Кудрявые волосы спутались, лицо осунулось, но в глазах было упрямство человека, которому слишком рано пришлось защищать тех, кого он любит. Она заслонила собой сестру.
— Мы никому не верим.
— Я не пришел заставлять вас верить, — сказал Стефан. — И не хочу отнять вас у вашей мамы. Я хочу рассказать о ней. О той Элине, которую вы любили. И о той, которую любил я.
Лея смотрела на него, не мигая.
— Мама говорила, что если мы потеряемся, однажды придет человек с добрым сердцем.
У Стефана защипало глаза.
— Возможно, мне еще нужно научиться им быть.
Он достал из кармана маленький платок Элины с голубой вышивкой по краю.
— Это ее вещь. Я нашел его среди ее писем. Думаю, она хотела бы, чтобы он был у вас.
Лея взяла платок обеими руками, прижала к груди и вдруг заплакала — тихо, беззвучно, как плачут дети, которые привыкли не тревожить взрослых своей болью. Мира отвернулась, но Стефан увидел, как дрогнули ее плечи.
— Я не заменю вам Элину, — сказал он. — И не посмею. Но могу выполнить то, что она хотела сделать. У вас будет дом. Там есть сад. Весной в нем распускаются лилии — ее любимые.
Девочки молчали. Потом Мира осторожно спросила:
— Ты покажешь нам эти лилии?
