Жизнь без прикрасЗа разговорами прошёл остаток ночи. Алексей делился планами, возвращался к несправедливости родных. Говорил ровно, без злобы; в голосе слышалось лишь тяжёлое разочарование. Полина слушала и всё яснее чувствовала, какой опорой стал для них ещё недавно чужой человек.
К первой электричке, уходившей в половину шестого утра, они вышли вдвоём. Денис остался ждать мать в подсобке: решили не подвергать мальчика лишнему риску. Утро было пасмурным, серым.
На почти пустой платформе несколько женщин в шалях топтались с тяжёлыми сумками у края. Рядом с Полиной медленно ковылял Алексей. Сутулость ему удавалась на диво убедительно; найденная деревянная палка служила опорой.
У газетного киоска курил Дмитрий. Неподалёку стоял его внедорожник. Сплёвывая на снег, брат внимательно разглядывал каждого из немногочисленных пассажиров.
Полина вся натянулась струной. Взяла спутника под руку, как заботливая дочь берёт старого отца, и повела мимо киоска.
— Папенька, поосторожнее, скользко! — произнесла она громко.
Алексей лишь крякнул старческим голосом и подвинул очки на переносице. Дмитрий посмотрел на них без интереса, затем отвернулся. Под дряхлой наружностью он не заподозрил собственного брата — умного и сильного человека, которого искал.
В другом конце посёлка Виктор в это время стоял у двери материнской квартиры. Больше податься ему было некуда. В карманах гулял ветер, машине требовался ремонт, а от Елены он вышел с единственным пакетом вещей.
Лидия Павловна открыла, кутаясь в пуховый платок. При виде жалкого небритого сына всплеснула руками.
— Витенька, что с тобой? Лица на тебе нет!
— Кончилась моя хорошая жизнь, мама. — Он тяжело уселся на табурет в прихожей. — Елена прогнала. К Поле пошёл — сыновья и дверь не открыли. Никем я стал.
Лидия Павловна побледнела. Все её надежды на богатую жизнь сына обратились в прах. Не преуспевающий коммерсант сидел перед ней, а потерявший всё, надломленный мужчина.
— Как же это вышло? — запричитала она, прижимая руку к сердцу. — Я соседям сколько рассказывала, каким ты важным человеком сделался! А теперь что? На одну мою пенсию жить будем?
Боль, посеянная ими несколько лет назад, теперь оглушительным эхом отзывалась под их собственной крышей. За миражом чужого благополучия они гнались, разрушая любовь и преданность. Горькую чашу этого разорения им предстояло выпить до дна.
На станции подошёл поезд. Когда разошлись тяжёлые автоматические двери, Полина помогла Алексею подняться в пропахший табаком тамбур.
— Полина, я вернусь. — Он снял очки, и на неё снова посмотрели его настоящие, глубокие глаза. — Несколько дней дайте, с городскими делами управиться. Вернусь непременно. Вы верите мне?
— Верю, — ответила она без колебаний и шагнула обратно на платформу.
Двери зашипели, смыкаясь. Дёрнувшись, электричка пошла быстрее, унося Алексея в серую ноябрьскую мглу. Полина ещё смотрела на красные огни уходящего поезда. Впервые за долгое время ей представлялось впереди что-то светлое и надёжное.
Через трое суток Виктор проснулся на материнском диване: выскочившая пружина больно упиралась под лопатку. Перевернувшись, он потянул колючий шерстяной плед на голову. В маленькой квартире смешивались запахи валокордина и пригоревшего лука.
Месяц назад будущее казалось ему сытым и устроенным, а теперь всё обрушилось. Елена не только выгнала мужа: с помощью отца-коммерсанта она успела переоформить и небольшую долю торгового дела, которую Виктор считал своей.
С кухни доносился грохот алюминиевых кастрюль. Лидия Павловна заглянула в тёмную комнату.
— Поднимайся, горе луковое! Сколько бока мять можно? За хлебом сходи. Вчерашний бери, подешевле. До пенсии нам, кроме пустых макарон, есть нечего.
Виктор сел и потёр лицо ладонями. В каждом скрипе половиц бедной квартиры ему чудилось оглушительное эхо собственного предательства. Вспомнилось, как морщился он над Полининой жареной картошкой, требовал гуляша. Теперь даже макароны без всего оставались единственной доступной роскошью.
— Мам, а если мне к Поле сходить? — предложил он неуверенно, не поднимая глаз. — Вину признаю. Она мягкая, долго не сердится. И дети мои там. Скажу: бес попутал. Мы столько вместе прожили, должна же простить.
Лидия Павловна остановилась с тарелкой и полотенцем в руках, поджала губы.
Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Дуже гарна розповідь.Щиро дякую.