Мария провела пальцем по ее щеке.
— Правда.
— А мне?
Сердце дернулось.
— Он написал, что гордится тобой. И что любит.
Лиза подумала.
— А зеленая собака у него?
Мария не сразу ответила.
— Была.
— Ее украли?
Павел, стоявший рядом, отвел взгляд.
Мария прижала дочь к себе.
— Мы попробуем найти.
Дома их ждал новый удар. Замок был оцарапан. На двери белели свежие борозды. Ольга встретила их на площадке с той самой скалкой и телефоном в руке.
— Я сняла, — сказала она. — Лица почти нет, но голос есть. Он говорил, что ты пожалеешь.
Сергей, который настоял проводить их до квартиры, попросил переслать видео. Ольга отправила сразу и, смущаясь, добавила:
— Там еще сосед снизу видел, как он уходил. Николай Петрович. Он курил у подъезда. Сказал, если надо, подтвердит.
Мария впервые за эти дни почувствовала не одиночество, а странную, тихую опору. Не спасение, нет. Просто вокруг оказались люди, которые не отворачивались.
Следующие две недели тянулись тяжело, вязко. Мария жила между звонками Сергея, вызовами на объяснения, детским садом, магазином и кладбищем. Иногда ей казалось, что она превратилась в человека без кожи: любое слово ранило. В садике одна мама шепнула другой: “Это у нее муж на машине разбился, вроде с долгами что-то”. Мария услышала и едва не выронила пакет со сменной одеждой. Ночами она просыпалась от того, что рука сама тянулась на соседнюю половину кровати. Там было пусто.
Виктор сначала звонил каждый день. То мягко: “Маша, ты под влиянием чужих людей”. То зло: “Ты хоть понимаешь, что позоришь Андрея?” Потом начал писать длинные сообщения, где называл Павла алкоголиком, Сергея — мошенником, а ее — истеричкой. Сергей велел ничего не удалять. Мария сохраняла каждое сообщение, хотя от них потом тряслись руки.
Однажды у ворот детского сада ее остановила женщина в красном пальто. Наталья, жена Виктора. На похоронах она плакала громче всех, прижимая к глазам кружевной платок.
— Маша, — сказала Наталья, взяв ее за рукав. — Хватит. Ты не понимаешь, что делаешь. Витю могут посадить.
Мария медленно высвободила руку.
— За что?
Наталья моргнула.
— Ну… ты же сама пишешь заявления.
— Если он невиновен, ему нечего бояться.
Лицо Натальи дернулось.
— Не говори так. Ты не знаешь, что такое долги. На нас люди давят. Витя хотел спасти всех.
— Повредив машину Андрея?
— Он не хотел! — выкрикнула Наталья и тут же зажала рот.
Вокруг обернулись родители. Лиза испуганно прижалась к ноге Марии.
Мария почувствовала, как кровь отлила от лица.
— Что значит — не хотел?
Наталья попятилась.
— Я не это сказала.
— Что он не хотел, Наташа?
— Оставь нас в покое.
Она быстро ушла, почти побежала, каблуки застучали по плитке. Мария стояла у калитки, сжимая Лизину ладонь слишком сильно, пока дочь не пискнула:
— Мам, больно.
В тот же день она рассказала обо всем Сергею. Тот попросил не пытаться говорить с Натальей самой.
— Люди в страхе говорят лишнее, но потом отказываются. Нужен официальный разговор.
Официальный разговор случился через несколько дней, но не с Натальей. Сначала пришли результаты дополнительной проверки машины. У тормозной системы обнаружили вмешательство. Не полную поломку, не грубый разрез, а такое повреждение, которое могло проявиться не сразу и усилиться при резком торможении на мокрой дороге. Для Марии эти слова звучали страшнее любого крика. Андрей не “не справился”. Ему помогли не справиться.
Потом нашли мастера из соседнего бокса, Ивана Дороша. Он вспомнил, что за день до аварии видел возле машины Андрея человека, похожего на Виктора. Раньше он не придал значения: брат же. Но после заявления и записи с камеры согласился дать объяснение. Еще через неделю бухгалтерша из мастерской, Татьяна, принесла Сергею флешку со своей перепиской. Она плакала в коридоре и повторяла:
— Я думала, это просто схемы с налогами. Я не знала про машину. Я не знала, честно.
По ее словам, Виктор заставлял ее проводить фиктивные договоры, подсовывал документы с поддельной подписью Андрея и обещал “разобраться с братом”, если тот не уступит долю. Татьяна боялась потерять работу, потом боялась Виктора, потом — собственной совести. Решилась только когда узнала, что Андрей погиб.
Все это не вернуло Андрея. Не согрело его половину кровати, не заставило Лизу снова смеяться звонко, как раньше. Но правда начала обрастать голосами, датами, файлами, показаниями. Она перестала быть только болью Марии.
Виктора вызвали на допрос. После этого он приехал к Марии.
Был вечер. Лиза рисовала за столом новую собаку — теперь синюю, с крыльями. Мария мыла чашки, когда в дверь позвонили. Она посмотрела в глазок и увидела Виктора. Осунувшегося, злого, с красными пятнами на шее.
Рядом с ним стояла Наталья. Бледная, без макияжа.
Мария не открыла.
— Говорите через дверь.
Виктор наклонился к глазку.
— Ты довольна?
