У Сергея Литвина был небольшой кабинет на втором этаже здания с аптекой и ремонтом обуви внизу. В коридоре пахло мокрыми куртками, кофе и старой бумагой. Сергей оказался невысоким мужчиной лет сорока с усталыми глазами и аккуратно подстриженными усами. Он усадил Марию в кресло, Лизе дал листы и карандаши, а сам включил ноутбук.
Он смотрел файлы долго. Не ахал, не обещал мгновенной победы, не говорил громких слов. Делал пометки, звонил кому-то, уточнял номера договоров. Мария сидела напротив, вцепившись в сумку.
— Этого достаточно? — спросила она наконец.
Сергей снял очки.
— Для чего именно?
— Чтобы доказать, что Виктор…
Она не смогла произнести.
— Чтобы доказать подделку документов — возможно, да. Нужна экспертиза подписей, оригиналы, запросы. Чтобы связать Виктора с повреждением машины — сложнее. Запись плохая. Но она важна. Плюс слова Андрея, его письмо, история с угрозами, документы. Это уже не пустые подозрения.
— А квартиру он может забрать?
— По тем копиям, что вы принесли, оснований я не вижу. Но он может создать давление, попытаться оформить что-то через вас. Поэтому первое: ничего не подписывать. Второе: сегодня же подаем заявление о возможном мошенничестве и угрозах. Третье: отдельно ходатайство, чтобы проверили обстоятельства аварии, включая техническое состояние машины. Четвертое: сделаем нотариально заверенные копии письма и цифровых материалов.
Мария слушала и вдруг чувствовала, как земля под ногами становится чуть тверже. Не надежной еще, не крепкой, но уже не болотом.
— Он сказал, что заедет в десять, — вспомнила она.
Сергей посмотрел на часы.
— Сейчас девять сорок. Пусть приезжает к закрытой двери. Вы будете здесь.
Павел, стоявший у окна, тихо сказал:
— Он может полезть к ней домой.
— Дома Ольга, — ответила Мария.
— Ольга не охрана.
Сергей поднял телефон.
— Тогда предупредим участкового и соседку, чтобы дверь не открывала. Без паники. Чем больше он будет дергаться, тем больше ошибок сделает.
Ошибку Виктор сделал уже через час.
Ольга позвонила Марии, когда они сидели в приемной отдела, ожидая, пока дежурный оформит заявление. Голос соседки дрожал, но она старалась держаться.
— Маш, он приходил. Стучал, звонил. Я не открыла. Потом сказал через дверь, что ты украла документы Андрея и он вызовет полицию. Потом… он начал ковыряться в замке.
— Что?
Павел резко повернулся.
— Я крикнула, что снимаю на телефон. Он ушел. Но, Маш, он такой… спокойный. От этого страшнее.
Мария закрыла глаза.
— Оля, спасибо. Не выходи к нему.
— Я и не собиралась. У меня скалка.
В другое время Мария, может быть, улыбнулась бы. Сейчас только глубже вдохнула.
Дежурный сначала слушал их с привычной усталостью. Видимо, таких семейных конфликтов он видел десятки: наследство, доли, долги, обвинения, слезы. Но когда Сергей разложил документы, показал копии подписей, видео с камеры и сообщение Виктора про нотариуса, мужчина выпрямился. Позвал другого сотрудника. Потом еще одного.
Все не решилось мгновенно. Их не проводили торжественно в кабинет начальника, не бросились арестовывать Виктора через пять минут. Марии задавали одни и те же вопросы разными словами. Когда Андрей узнал о подделке? Почему не обратился раньше? Кто имел доступ к машине? Где оригиналы? Кто видел угрозы? Есть ли свидетели звонков? Она отвечала, сбивалась, плакала, снова отвечала. Лиза устала, капризничала, просилась домой. Павел водил ее в коридор к автомату с водой, показывал, как складывать из бумажной салфетки кораблик.
К вечеру Мария чувствовала себя выжатой тряпкой. Но заявление приняли. Флешку описали, сделали копии. Сергея попросили быть на связи. По машине Андрея обещали запросить дополнительную техническую проверку, потому что первичный осмотр был поверхностным: “не справился с управлением на мокрой дороге”.
Когда они вышли на улицу, дождь закончился. Асфальт блестел, в воздухе пахло пылью и мокрым железом.
Мария присела на корточки перед Лизой, застегнула ей куртку до подбородка.
— Потерпишь еще немного?
Девочка сонно кивнула.
— Папа правда оставил письмо?
