— Уйди.
Павел кивнул. Медленно поднял с пола перчатки, ключи, положил обратно в рюкзак, но конверт не тронул. У двери остановился.
— Я буду у подъезда. Не уеду, пока ты не позвонишь.
— Мне не нужна твоя помощь.
— Сейчас не нужна. Потом, может, понадобится.
Он вышел, тихо прикрыв дверь.
Мария еще долго сидела на полу с Лизой на коленях. Девочка всхлипывала, уткнувшись носом ей в плечо.
— Это папино? — спросила она.
Мария посмотрела на письмо. Бумага пахла рюкзаком, пылью и чем-то металлическим.
— Да, малышка.
— Он вернется?
Мария закрыла глаза. За три дня она научилась отвечать на этот вопрос так, чтобы не умереть каждый раз заново.
— Нет. Но он нас очень любил.
Лиза сжала ее кофту кулачками.
— Я тоже его любила.
— Он знал.
Только уложив дочь на диван в комнате, включив ей тихо старый мультфильм и поправив одеяло, Мария вернулась на кухню. На столе стояла чашка с чаем, заваренным еще утром. На поверхности плавала тонкая пленка. Рядом лежала папка Виктора: копии договоров, расписки, уведомление о задолженности, лист с цифрами, от которых у Марии холодели пальцы.
Она не хотела читать письмо. Пока конверт был закрыт, Андрей будто еще оставался где-то рядом, не до конца ушедший. Открыть — означало услышать его голос и снова потерять.
Но она развернула первый лист.
“Маша, родная.
Если ты это читаешь, значит, я не успел сказать сам. Прости. Я понимаю, как это звучит, но я правда не накручиваю себя. Последний месяц вокруг мастерской творится что-то грязное. Виктор давит, чтобы я подписал передачу доли. Говорит, что иначе нас раздавят долгами. Но долги не мои. Подписи на части бумаг подделаны. Я уже отнес копии знакомому юристу, Сергею Литвину. Его номер на обороте.
Если со мной что-то случится, не подписывай Виктору ничего. Никаких доверенностей. Никаких отказов. Никаких “временных решений”. Он будет ласковым. Это опаснее, чем если бы он кричал.
В рюкзаке флешка. Там записи с камер, разговоры и документы. Павлу я доверяю. Если он принес рюкзак — значит, сделал все, что мог.
Маша, я очень тебя люблю. Лизу целуй каждый день. Скажи ей, что папа гордился тем, как она научилась застегивать пуговицы, и что ее рисунок с зеленой собакой я носил в кошельке.
Не плачь из-за меня слишком долго. Только чуть-чуть можно. Ты сильнее, чем думаешь.
Твой Андрей”.
Мария перечитала последнюю строку три раза. Потом еще. Буквы расплывались. Она перевернула лист — на обороте был номер телефона и короткая пометка: “Сергей. Нотариальная контора рядом с рынком, но звонить на личный”.
Зеленая собака.
Мария прикрыла рот ладонью. Этот рисунок Лиза действительно подарила Андрею за неделю до аварии. Собака была больше похожа на огурец с ушами, и Андрей смеялся, говорил, что это “редкая порода — лизавр”. Рисунок после похорон Мария искала в его вещах и не нашла. Значит, если кошелек был пуст, его кто-то вытащил.
Она взяла телефон. Экран мигал трещинами — ее собственный телефон упал вчера, когда звонили из мастерской. В списке пропущенных висело пять вызовов от Виктора. Последнее сообщение: “Маша, завтра к нотариусу. Не тяни. Люди ждать не будут”.
Руки снова начали дрожать, но теперь дрожь была другой. Не только от горя. От страха.
Она вставила флешку в старый ноутбук Андрея. Ноутбук долго гудел, обновлялся, показывал синий экран, будто нарочно испытывал ее. Мария сидела перед ним в темной кухне, прислушиваясь к каждому шороху в подъезде. Ей казалось, что Виктор уже стоит за дверью, улыбается своим мягким, уверенным ртом и знает, что она нашла конверт.
На флешке было пять папок: “договоры”, “камера”, “звук”, “фото”, “для Маши”. В последней лежало видео.
Мария нажала…
