— Потому что он, в отличие от тебя, хотя бы был рядом.
Павел дернулся, будто его ударили.
— Рядом? Виктор?
— Да. Он помог с похоронами.
— Он заплатил из денег Андрея.
Мария застыла.
— Что?
Павел поднял на нее глаза.
— У Андрея были наличные. Для тебя и Лизы. Он говорил мне. Не сумма большая, но на первое время хватило бы. После аварии кошелек был пустой.
— Замолчи.
— И телефон разбит странно. Не от удара. Экран отдельно, корпус отдельно. Как будто его добивали.
Мария схватила рюкзак за верхнюю ручку и с силой швырнула его в коридор.
— Хватит!
Рюкзак ударился о тумбу, перевернул старую вазу с сухими камышами, упал набок. Молния на боковом отделении разошлась, на пол вывалились свернутые рабочие перчатки, рулетка, связка ключей и маленький плотный конверт из желтоватой бумаги. Он выскользнул из-под внутренней подкладки, которой Мария раньше даже не замечала, и остановился прямо у ее босой ноги.
На конверте рукой Андрея было написано: “Маше. Открыть, если со мной что-то случится”.
Мария смотрела на буквы. На неровную “ш”, на длинный хвостик у “у”, на точку, которую он всегда ставил слишком сильно, будто пробивал бумагу. Сначала ей показалось, что это чья-то жестокая шутка. Потом колени ослабли. Она медленно опустилась на пол, не чувствуя холода, взяла конверт обеими руками и прижала к груди.
— Нет, — выдохнула она. — Нет, Андрюша…
Павел сделал шаг, но она резко выставила ладонь.
— Не подходи.
Пальцы дрожали так, что она не сразу смогла поддеть край. Бумага разорвалась криво. Внутри лежали несколько сложенных листов, маленькая флешка с красной изолентой на корпусе и фотография. На фото Андрей стоял в их кухне, у окна, в синей рубашке, которую Мария подарила ему на день рождения. Он улыбался устало, но тепло, а в руках держал лист с крупной надписью: “Маша, я не сошел с ума. Досмотри до конца”.
Мария ахнула так, будто кто-то ударил ее в грудь изнутри. Слезы, которые за последние дни текли уже без силы, вдруг прорвались горячо, больно. Она согнулась над письмом, зажимая рот ладонью, чтобы Лиза не услышала этот звериный, рваный звук.
Но Лиза услышала. Она выбежала из комнаты, остановилась на пороге и заплакала молча, испуганно моргая.
— Мамочка…
Мария протянула к ней руку, не отпуская письмо.
— Иди ко мне.
Девочка подбежала, вцепилась ей в шею. Мария прижала дочь к себе, чувствуя, как маленькое тело дрожит. Павел стоял в прихожей, не зная, куда деть руки, и смотрел в пол.
— Уйди, — сказала Мария, уже без злости. Пустым голосом. — Я прочитаю сама.
— Маша, там флешка. Может, лучше…
