Служба безопасности сработала мгновенно. Пространство вокруг стола оцепили, пассажиров оттеснили, а через несколько секунд подошли сотрудники полиции. На запястьях Яны защёлкнулись наручники. Она рыдала, обвиняла Богдана и пыталась перекричать всех сразу.
Богдан почти не сопротивлялся. Когда ему завели руки за спину, он обмяк и только тяжело втягивал воздух. Оксану как владелицу соседнего чемодана и жену задержанного попросили пройти вместе со всеми. Поскольку в её багаже не нашли ничего запрещённого, с ней разговаривали спокойно и сразу обозначили, что пока она нужна для объяснений.
Их провели в служебное отделение на нижнем уровне терминала. После светлого и шумного зала длинный коридор с серыми стенами казался особенно мрачным. Шаги отдавались гулким эхом. Яна всю дорогу осыпала Богдана ругательствами, а он шёл, низко опустив голову, и, судя по напряжённому лицу, судорожно придумывал способ спастись.
Перед дверями комнат Оксана незаметно коснулась салфеткой уголков глаз. Для завершения дела ей требовалось выглядеть именно той, кем её считали окружающие: потрясённой женой, внезапно узнавшей и об измене, и о преступлении мужа. Задержанных развели, а Оксану посадили в помещении для свидетелей. Женщина в форме принесла ей стакан воды.
Роль не была полностью выдуманной. Оксана действительно потеряла в этом коридоре человека, которого считала самым близким, и боль от предательства оставалась настоящей. Притворством были лишь беспомощность и незнание. Она позволила голосу дрожать, потому что дрожь всё равно жила где-то глубоко внутри, но удерживала мысли ясными. Ей требовалось дождаться, пока следствие само восстановит порядок событий, и только затем показать материалы, подготовленные задолго до поездки.
Через толстое стекло виднелись смутные фигуры Богдана и Яны. Звукоизоляция приглушала речь, но отдельные крики всё же пробивались через вентиляцию. Вскоре напротив Оксаны сел крепкий старший следователь с густыми усами, положил на стол папку и представился. Его вопросы начинались с обычных сведений о поездке, багаже и отношениях между задержанными.
Оксана отвечала негромко, с паузами, будто каждое слово давалось ей с трудом. Она рассказала, что отпуск планировали ради примирения после нескольких тяжёлых месяцев. Упомянула неожиданное появление Яны с якобы неотложными документами и заботливость мужа утром перед выездом. При этом она не раскрыла больше, чем у неё спрашивали.
— Я считала эту поездку его попыткой спасти наш брак, — произнесла она дрогнувшим голосом. — Не знала ни об их связи, ни о том, что в багаже может оказаться запрещённое вещество. Мне трудно поверить, что Богдан способен на подобное.
Она закрыла лицо ладонями и позволила наступить долгой паузе. Следователь наблюдал внимательно, но не прерывал. В соседней комнате тем временем двое сообщников уже начали разрушать остатки общего плана собственными признаниями…
