На стол легли кошелёк, косметичка, расчёска, салфетки и записная книжка. Каждый обыкновенный предмет возвращал Яне самодовольство, и она повернулась к Богдану, ожидая поддержки. Но вместо уверенного начальника увидела человека, у которого исчезли краски с лица. Его взгляд был прикован к ещё не опустевшему дну сумки.
— А это вам знакомо? — спросил сотрудник.
Рука в перчатке проникла под подкладку и медленно подняла плотно обмотанную коробку. Её положили возле кошелька. У Богдана подкосились ноги; он ухватился за край конвейера, чтобы не упасть. Всё, что он собственными руками спрятал в одежде жены, теперь лежало среди вещей любовницы.
Яна нахмурилась искренне. Она впервые видела этот свёрток и ещё не связывала его с планом Богдана.
— Это не моё. Кто-то подбросил коробку, пока сумка оставалась без присмотра, — заявила она и попыталась шагнуть к столу.
Офицер остановил её движением руки. Затем достал небольшой нож и осторожно прорезал скотч по центру упаковки. Под картоном обнаружился прозрачный пакет, туго наполненный белым порошком. Все голоса вокруг оборвались.
Даже непрерывные объявления над залом будто перестали существовать. Люди возле соседней линии замедлили движения, а сотрудники мгновенно перешли от обычной проверки к задержанию. Характер упаковки и попытка спрятать её под личными вещами не оставляли сомнений в серьёзности находки. Проход уже был перекрыт, и владельцам багажа не позволили сделать ни шага без разрешения.
Сотрудники обменялись короткими взглядами, потянулись к рациям и заняли позиции по обе стороны от Яны. Несколько пассажиров отшатнулись. Яна смотрела на пакет расширившимися глазами, и только теперь до неё дошло, какое обвинение последует за такой находкой. Её высокомерие исчезло, плечи затряслись, а губы долго не могли сложиться в слова.
Она знала о замысле подставить Оксану и понимала, что именно должен был спрятать Богдан. Однако увидеть этот груз в собственной сумке оказалось совсем не тем же, что издали ждать чужого ареста. Перед ней мгновенно возникла перспектива долгих лет заключения. Инстинкт самосохранения смёл и привязанность, и осторожность.
Яна резко развернулась к любовнику.
— Это не моё! — закричала она так пронзительно, что люди вокруг вздрогнули. — Он принёс коробку! Он собирался положить её в чемодан своей жены!
Богдан слабо качнул головой, но не сумел возразить. Яна ткнула в него дрожащим пальцем и продолжила, уже не думая о том, сколько слышит свидетелей.
— Ты сам говорил, что избавишься от неё и тогда мы заберём компанию! Скажи им, на чьи деньги всё куплено! Не смей теперь молчать!
По очереди прокатился гул. За несколько секунд перед посторонними людьми раскрылись и связь директора с секретаршей, и попытка уничтожить его жену, и расчёт завладеть её делом. Богдан стоял, опустив руки, а на лицах окружающих видел отвращение. Оксана переводила взгляд с него на потерявшую самообладание Яну, оставаясь единственным человеком, которого этот взрыв правды не застал врасплох…
