Если Крыловы были мертвы 18 июня, а письмо отправлено в июле. Кто его написал? Версия: Савельев заставил Анну написать письмо заранее, еще до трагедии. Под предлогом: напишите отцу, что уезжаете, чтобы не волновался, мы отправим позже, когда вы устроитесь.
Анна могла согласиться. Написала. Савельев взял письмо. Отправил через три недели после убийства, чтобы замести следы.
Версия логичная. Но доказать невозможно. Савельев отрицает. Письмо существует, почерк подлинный.
Суд не примет версию без доказательств. Ольшанский снова зашел в тупик. Он встал. Прошелся по кабинету. Подошел к окну.
Смотрел на ночной город. Огни, машины, люди. Где-то там ходит убийца. Свободный, спокойный.
Спит в теплой постели. Пьет дорогой кофе. Носит отглаженные рубашки. А Светлов сидит в камере.
Может, виновный. Может, нет. Ольшанский не знал. И это его убивало.
Роковая ошибка
На следующий день пришла информация, которая все изменила. Звонок из архива телефонной компании. Ольшанский попросил поднять записи звонков с дачи Крыловых за июнь 1995 года. Архивы тех лет сохранились частично, не все данные уцелели.
Но кое-что нашлось. 17 июня 1995 года. 23 часа 47 минут. Звонок с номера дачи Крыловых на пейджер.
Номер пейджера записан. Длительность сигнала — 4 секунды. Ольшанский запросил, чей пейджер. Ответ пришел через 2 часа.
Пейджер зарегистрирован на Игоре Анатольевиче Савельеве. Майор уставился на бумагу. Звонок в 23.47. За несколько часов до предполагаемой смерти Крыловых.
Кто звонил? Дима. Зачем? О чем хотел сообщить?
Савельев утверждал, что не был на даче. Не помнит звонка. Был дома. Но звонок был.
Значит, Дима пытался связаться с Савельевым. Почему? Что случилось? И главное, добрался ли Савельев до дачи после этого звонка?
Ольшанский схватил телефон. Вызвал Савельева на повторный допрос. На этот раз в отделе, официально. Савельев приехал на следующий день.
Все так же безупречен. Костюм, галстук, начищенные ботинки. Запах одеколона, улыбка, холодные глаза. Допрос вел сам Ольшанский.
Включил диктофон. Спросил напрямую, помнит ли Савельев звонок от Димы Крылова 17 июня в 23.47. Савельев нахмурился. Сказал, прошло 8 лет.
Откуда он помнит конкретный звонок. Может, был. Может, Дима хотел уточнить что-то про сделку. Савельев не перезванивал, возможно, был занят.
Ольшанский наклонился вперед. Спросил, а если Дима звонил потому, что обнаружил обман. Что квартира продается не для них, а на самого Савельева. Савельев усмехнулся.
Сказал: чистая фантазия. Все было законно. Доверенность подписана. Нотариус заверил.
Никакого обмана. Майор достал медицинскую справку. Савельев лечился от аллергии 18 июня. Сирень. На даче Крыловых росла сирень.
Совпадение? Савельев пожал плечами. У него во дворе тоже росла сирень. Вот справка от участкового терапевта, он предъявил копию.
Сирень подтверждена. Аллергию он получил дома, а не на даче. Ольшанский откинулся на спинку стула. Понял: Савельев продумал все.
Каждую деталь. Каждое алиби. Он готовился к этому разговору 8 лет. И выиграл.
Прямых доказательств нет. Все косвенное. Суд не примет, дело развалится. Светлова придется отпустить.
Савельев уйдет. И останется безнаказанным. Майор смотрел в глаза Савельева. Холодные, пустые.
И вдруг понял: вот он. Убийца. Не Светлов. Савельев.
Но доказать не может. Пока. Ольшанский отпустил Савельева в тот же день. Формально задерживать было не за что.
Савельев уехал на своей машине. Черный премиальный седан, купленный, вероятно, на деньги Крыловых. Майор смотрел в окно, как машина скрылась за поворотом. Потом вернулся в кабинет.
Сел за стол. Достал из ящика бутылку коньяка, которую держал для особых случаев. Налил, выпил залпом. Не помогло.
Горечь осталась. Он понимал: дело проиграно. Прокурор уже намекал, что пора сворачивать расследование. Светлова нужно отпускать или передавать дело в суд с тем, что есть.
Но что есть? Косвенные улики. Мотив. Подозрительное поведение.
Этого мало для обвинительного приговора. Адвокат Светлова разнесет обвинения в пух и прах. А Савельев останется на свободе. Будет ходить в своих отглаженных костюмах, улыбаться холодной улыбкой.
И спать спокойно. Восемь лет спал, еще столько же проспит. Ольшанский налил еще. Не выпил. Смотрел на янтарную жидкость в стакане.
Барабанил пальцами по столу. Думал. Должна быть зацепка. Одна маленькая. Что он упустил?
Он снова развернул все документы. Фотографии с места происшествия, протоколы. Экспертизы, медицинские справки. Банковские выписки, телефонные записи.
Все перечитал. Ничего нового. Он откинулся на спинку стула. Закрыл глаза и попытался увидеть картину целиком.
17 июня 1995 года, вечер. Крыловы на даче. Они собираются продавать квартиру, переезжать. Доверенность на Савельева уже оформлена 15 июня.
Они ему доверяют. Он их риэлтор, помогает с документами. Но что-то идет не так. Вечером 17-го Дима звонит Савельеву на пейджер. 23.47.
Поздно. Зачем? Срочный вопрос? Или что-то обнаружил?
