Команда проверила алиби Савельева на ночь исчезновения Крыловых. Жена подтвердила: муж был дома. Весь вечер и ночь. Никуда не выходил.
Но жена — заинтересованное лицо. Если мужа осудят, она потеряет квартиру, имущество. Ее показания под сомнением. Других свидетелей нет.
Проверили медицинские записи. В архиве поликлиники нашлась карта Савельева. 18 июня 1995 года. Запись о приеме.
Диагноз: острая аллергическая реакция на пыльцу сирени. Назначено лечение. Врач Лидия Марковна Кравцова в 2003-м на пенсии. Ее разыскали и допросили.
Подтвердила: да, Савельев приходил с жалобами на аллергию. Глаза красные, чихание, отек. Типичный поллиноз. Назначила антигистаминное.
Где он подхватил аллергию, не спрашивала. Могло быть где угодно. В столице в июне сирень цвела повсюду. Но Ольшанский вспомнил: на даче Крыловых росла сирень.
Огромные кусты у крыльца. Свидетели подтверждали: в июне 1995-го они цвели особенно пышно. Если Савельев был на даче 18 июня, он мог получить аллергию там. Но он утверждал, что не был.
Противоречия. Не обязательно. Сирень росла не только на даче. У Савельева во дворе дома тоже рос куст сирени. Соседи подтвердили.
Мог получить аллергию дома. Ольшанский зашел в тупик. Все улики указывали в разные стороны. Светлов: мотив, возможность, подозрительное поведение.
Савельев: финансовая выгода, странные совпадения, заказ бетона. Но прямых доказательств нет ни против одного, ни против другого. Дело грозило развалиться. Прокурор давил: нужны результаты.
Светлов сидел под стражей уже месяц. Адвокат требовал освобождения. Суд откладывали, но не бесконечно. Майор сидел в кабинете допоздна.
Перед ним разложенные фотографии, документы, протоколы. Кофе в кружке давно остыл. Ольшанский пил его машинально. Барабанил пальцами по столу.
Думал. Что он упускает? Какая деталь не на месте? Он взял протокол осмотра места происшествия.
Читал в сотый раз. Останки. Одежда. Цепочка с буквой А. Часы, остановившиеся в 2.34.
Бетонная стяжка, половицы, аккуратно уложенные обратно. Дом заперт. Ключи… Стоп, а где ключи? Кто запер дом после трагедии?
Крыловы были мертвы. Ключи должны были остаться на месте. Но дом был заперт, когда Светлов приехал проверять 20 июня. Значит, кто-то запер.
Кто? У кого были ключи? У Светлова были, Анна дала. У Савельева могли быть, если Дима передал по доверенности.
Ольшанский поднял трубку. Позвонил Зуеву. Попросил проверить замки на даче. Зуев перезвонил через час. Замок на входной двери старый, обычного типа.
Следов взлома нет. Закрыли ключом. Ключ в доме не обнаружен. Значит, кто-то унес. Кто?
Ольшанский положил трубку. Деталь странная, но не решающая. Слишком косвенная. Он взял другой документ.
Письмо от Анны отцу. Датировано началом июля 1995-го. Почерк, экспертиза подтвердила подлинность. Но графолог тогда в 1995-м не обратил внимания на детали.
Ольшанский запросил повторную экспертизу. Через неделю пришло заключение. Почерк действительно Анны Крыловой. Но есть признаки скованности руки.
Давление на ручку неравномерное. Буквы в некоторых местах дрожащие. Возможные причины: стресс, физическое ограничение движения, принуждение. Письмо могло быть написано под диктовку или под угрозой.
Ольшанский откинулся на спинку стула. Если письмо писалось под принуждением, кто принуждал? Отец? Зачем?
Он получатель, ему нет смысла заставлять дочь писать самому себе. Савельев. Мотив есть: скрыть преступление. Но как он мог заставить?
