— Оставайся, — сказал Богдан. — Только полы больше не твоя забота. Если уж настаиваешь на том, чтобы разделить со мной опасность, твоё место — рядом со мной.
За привычной твёрдостью она расслышала просьбу, которую ему всё ещё трудно было произнести прямо. Тепло его руки понемногу возвращало ей ощущение собственного тела, вытесняло холод, оставшийся после страха. Марина не убрала запястье.
— Ладно.
Следующие сорок восемь часов особняк жил за закрытыми воротами. Мельник нёс двойные смены и обходил территорию с винтовкой на груди. Богдан почти не спал: из укреплённого кабинета один за другим шли защищённые звонки. Так он координировал расправу со сторонниками Вадима.
Марина больше не бралась за уборку. Он сдержал слово и не позволял ей мыть полы. Она приносила еду, и теперь тарелки возвращались пустыми. Когда боль заставляла его стискивать зубы, наливала виски; в остальное время сидела в кожаном кресле по другую сторону стола. Иногда её молчаливого присутствия хватало, чтобы напряжение в комнате перестало казаться невыносимым.
В четверг к вечеру снова пошёл дождь. За укреплёнными стёклами вода сбегала неровными полосами. Остап находился в восьми километрах от дома — руководил налётом на склад конкурентов, через который проходила контрабанда. В поместье оставались восемь охранников.
В 23:14 свет мигнул и погас.
Марина замерла, ожидая знакомого гула генераторов. Но его не было. Эта тишина отличалась от той, что наступила во время шторма: слишком полная, без обещания, что через несколько секунд всё заработает.
— Марина, — немедленно позвал Богдан.
— Рядом.
Она уже поднялась с кресла.
— На пол. Быстро.
В двух комнатах от кабинета взрыв выбил тяжёлые входные двери. Удар прокатился по стенам, за ним донеслись крики и тяжёлые шаги. Марина пригнулась и опустилась на ковёр. Теперь ожидать света было незачем: стало понятно, почему он исчез.
В темноте щёлкнул скрытый ящик под столом. Богдан достал автомат с глушителем и запасной фонарь. Его движения оставались быстрыми и уверенными, голос — ровным. Всё раздражение последних недель будто исчезло, уступив место сосредоточенности, в которой не оставалось ничего лишнего.
— Кабели перерезали. Генераторы тоже вывели из строя. Похоже, Вадим успел передать им устройство охраны.
Он объехал тяжёлый стол. Марина добралась до кресла ползком, не поднимая головы выше подоконников. Ей хотелось немедленно оказаться где-нибудь за закрытой дверью, но она заставила себя слушать.
— Куда нам?
— В убежище, в конце восточного коридора. Там своя связь, вызову Остапа. Он приведёт людей.
Богдан вставил магазин и коротко выругался.
— Только этот коридор… В кресле я не успею проскочить.
— Значит, повезу я.
— Тебя сразу увидят. Я не стану заслоняться тобой.
Марина схватилась за подлокотник. В темноте металл казался особенно холодным, а шаги за дверью — слишком близкими. Времени убеждать его долго не оставалось.
— Если останемся, нас зажмут здесь и оглушат гранатой. Я могу толкать быстрее, чем ты едешь сам. А у тебя освободятся руки. Ты будешь стрелять, я — везти. Мы вместе, Богдан. Вот и действовать будем вместе.
Он помедлил лишь мгновение. К кабинету уже приближались.
— Сними ручные тормоза. По моей команде беги. Что бы ни услышала, не тормози и не поворачивайся. Голову держи за спинкой: в кресле броневые пластины.
Марина нащупала рычаги и опустила их. Она перехватила кресло удобнее, готовясь толкнуть.
— Сняла.
Дверная ручка повернулась…
