Для Алины это стало отдельным тяжёлым испытанием. Ей пришлось сидеть в зале и слушать, как чужие люди подробно разбирают план её медленного убийства. Говорили о подарке, о страховой выплате, о наследстве, о веществе в капсуле, о том, как тщательно была создана видимость естественной болезни.
Самым трудным оказался день её показаний.
Когда Алину вызвали, она поднялась, чувствуя, как дрожат колени. Роман сидел напротив. На долю секунды ей показалось, что перед ней тот самый человек, за которого она выходила замуж: знакомое лицо, привычный наклон головы, руки, когда-то державшие её ладони.
Потом это наваждение исчезло. Остались только пустые глаза человека, который был готов обменять её жизнь на деньги.
Алина говорила спокойно. Она рассказала обо всём: о вечере годовщины, о просьбе не снимать кулон, о первых симптомах, о врачах, о встрече с ювелиром в подземном поезде. Голос у неё не сорвался ни разу, хотя каждое слово давалось с трудом.
Григорий Михайлович Серов тоже пришёл в суд. Его показания прозвучали спокойно и точно. Он объяснил, что заметил в кулоне несоответствие веса и конструкции, почему заподозрил скрытый механизм и как была обнаружена капсула.
Совещание продлилось недолго. Романа признали виновным и приговорили к длительному заключению.
Но для Алины история не закончилась в день приговора.
После суда она долго собирала себя по частям. Продала часть вещей из старой квартиры, сняла небольшое жильё рядом с сестрой, понемногу вернулась к работе. Болезнь отступала медленно. Телу требовалось время, чтобы очиститься и восстановиться. Душе — ещё больше.
Алина училась просыпаться без страха. Училась пить утренний чай, не ожидая, что через минуту её снова скрутит тошнота. Училась смотреть в зеркало и видеть не жертву, а женщину, которая выжила…
