Вошел. Среднего роста, сухощавый, лет сорока пяти. Форма чистая, отглаженная, выбрит.
В семь утра в поселке на четыре тысячи человек он был выбрит и одет в отглаженную форму. Марина посмотрела на его сапоги. Начищенные.
На руки, сухие, без следов торопливого умывания. Этот человек не вскакивал с постели по звонку. Он был готов.
«Марина Сергеевна». Начальник протянул руку. Рукопожатие крепкое, сухое, с легкой задержкой, как будто он оценивал. «Капитан Мельник, начальник отделения».
«Мне доложили. Пройдемте в кабинет». Кабинет маленький, с письменным столом, сейфом, графином и двумя стульями для посетителей.
На стене портрет министра внутренних дел, график дежурств, карта района с красными флажками. Мельник сел за стол, сложил руки. Дежурный принес чай, два стакана в подстаканниках, сахар.
Простое печенье на блюдце. «Рассказывайте», — сказал Мельник. И Марина рассказала второй раз за утро, теми же словами, с теми же деталями.
Мельник слушал, кивал, не записывал. Марина заметила. На столе перед ним чистый лист.
Ручка рядом, но он не взял ее ни разу. Ни одной пометки, ни одного уточняющего вопроса. Не спросил, как выглядели нападавшие.
Не спросил, в какую сторону ушли после высадки. Не спросил, были ли на них знаки различия. Ни одного вопроса, который задал бы любой участковый, услышав о нападении на сотрудника прокуратуры на перегоне.
«Разберемся, Марина Сергеевна, — сказал Мельник, когда она замолчала. — Отдыхайте. Мы свяжемся с линейным отделом, запросим данные по остановке состава, опросим бригаду поезда. Это займет время». — «Сколько?» — «Дня два-три. Такие вопросы быстро не решаются».
«Вы пока можете остановиться. У нас гостиница при станции, я распоряжусь». — «Мне нужна копия зарегистрированного заявления с входящим номером», — сказала Марина.
«И протокол устного опроса. Вы ведь не ведете протокол, Игорь?» Она посмотрела на табличку на столе. «Игорь Петрович».
Мельник помолчал. Улыбка не исчезла, но застыла, как улыбка на портрете. «Составим. Обязательно. Позже. Дежурный оформит как положено. Не волнуйтесь». Марина не волновалась.
Марина считала. Двадцать минут от звонка до приезда начальника. Ноль вопросов по существу.
Ноль записей. Чай, печенье и обещание разобраться. За годы учебы и работы она усвоила один безошибочный признак.
Когда человека поят чаем вместо того, чтобы задавать вопросы, значит, вопросы уже заданы — не ему и не им. Гостиница при станции оказалась комнатой на втором этаже станционного здания.
Койка, тумбочка, графин. Марина легла и проспала до вечера. Тело взяло свое.
Последствия переохлаждения снова дали о себе знать. Она проснулась в шесть вечера. За окном было темно, фонарь горел над перроном, пути пустовали.
Спустилась к дежурной по станции, попросить позвонить в родной город. Дежурная, полная женщина в вязаной кофте, кивнула на телефон и вышла. Тактично или по привычке? Марина набрала номер прокуратуры.
Секретарь ответила не сразу. «Районная прокуратура». — «Это Коваленко. Мне нужен Романенко». — «Михаила Павловича нет на месте. Марина Сергеевна, вам тут телефонограмма. Продиктовать?» — «Диктуйте». Секретарь читала ровным казенным голосом. «Направление на курсы повышения квалификации следователя Коваленко М. С. отменено. Основание — указание областной прокуратуры. Коваленко вернуться к месту постоянной службы. Дата составления — 26 февраля 1978 года».
Марина прижала трубку к уху. Переспросила. «Повторите дату составления».
«26 февраля». «Не получение? Именно составление». «Составление», — секретарь подтвердила.
Марина положила трубку. Медленно, аккуратно.
Так кладут вещь, когда руки хотят ее бросить. Дата горела в голове. 26 февраля.
Командировка отменена 26-го. Романенко вручил ей направление и билет 12-го. Она села в поезд 27-го.
К моменту ее отъезда 27-го он уже знал, что командировка отменена.
Он посадил ее в поезд, зная, что она не доедет. Записка на его столе. 8-37-27-02-19-40.
Вагон восьмой. Место 37-е. Дата — 27 февраля.
Отправление — 19-40. Это были не служебные цифры. Это были координаты.
Ее координаты. Переданные исполнителям. Капля с потолка продолжала падать в ведро.
Раз в четыре секунды. Марина стояла у телефона и слушала этот звук. Тупой, мерный, безразличный.
Как вся система, в которую она верила до той ночи. Романенко знал. Ее начальник, человек, который подписывал ей дела, ставил оценки на аттестациях, дважды благодарил за работу в приказе, знал…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
