Запах ударил сразу. Пыль, клей, старые чернила. Три года и семь месяцев.
Столько этот том лежал на полке между томом за семьдесят седьмой и томом за семьдесят девятый. И никто не снимал его, не открывал, не листал. Пыль на крышке.
Ровная, ненарушенная. Марина провела пальцем. След остался четкий, как строка на чистом листе.
Страницы зашелестели под пальцами. Каждая запись сделана от руки. Дата, номер исходящего, краткое содержание, адресат, подпись ответственного лица.
Почерк аккуратный, бухгалтерский, с наклоном вправо. Марина листала медленно, не торопилась. Не потому, что не знала номер страницы, знала.
Потому что торопиться означало бы привлечь внимание. Проверяющая, которая открывает том и сразу листает к нужной странице, это не проверяющая. Это человек, который знает, что ищет.
Страница 44. Исходящая от 20 февраля. Направление спецодежды на склад подрядчика.
Подпись начальника хозяйственного отдела. 45. 22 февраля.
Запрос на выделение транспорта для доставки кирпича на объект «Кедровый». Подпись заместителя директора. 46.
24 февраля. Уведомление о плановом отключении электроэнергии в третьем цехе. Подпись главного энергетика.
47. Марина остановилась. Глаза прошли по строке сверху вниз.
Дата. 25 февраля 1978 года. Номер исходящего 47.
Краткое содержание. Командировочное распоряжение для двух сотрудников заводской охраны. Маршрут — дальше слово было зачеркнуто одной линией, поверх которой написано: «Перегон, 40-й километр от узловой станции».
Адресат. Начальник линейного отдела транспортной полиции. Узловая станция.
Согласующая подпись. Крупная, размашистая, с характерным росчерком буквы Ч. Черненко В. И. Печать заводская, круглая, с реквизитами. Марина смотрела на страницу.
Станок за стеной гудел, ровно, монотонно, не замечая ничего. Лидия Степановна щелкала счетами. В коридоре засмеялись.
Женский голос, молодой, беззаботный. Вот он. Три года и семь месяцев.
1308 дней. Каждый вечер одна и та же папка. Каждое утро одна и та же цель.
И вот он лежит на странице 47 между плановым отключением электроэнергии и запросом на канцелярские товары. Прошит в том, пронумерован, опечатан. Его согласующая подпись, заводская печать.
Его маршрут — перегон, 40-й километр. Зачеркнутое слово перед ним Марина прочитала на просвет: название небольшого поселка.
Зачеркнул и исправил. Побоялся оставлять название станции, слишком конкретно. Но заменил не пустотой, а описанием маршрута, которое говорило то же самое.
Осторожность, которая не спасет, потому что страницу нельзя вырвать. Руки были спокойны. Марина перевернула страницу, 48, 49, и продолжила листать, делая пометки в блокноте, как будто ничего не произошло.
Как будто страница 47 — одна из ста, не более и не менее важная, чем запрос на спецодежду или уведомление о плановом отключении. Проверяющая работает, листает, записывает. Лицо нейтральное, дыхание ровное.
Через двадцать минут Марина закрыла том, положила его на стол рядом с остальными, встала, подошла к Лидии Степановне. «Лидия Степановна, мне нужна заверенная копия нескольких страниц для отчета в Генеральную прокуратуру. Страницы 12, 31, 47 и 63».
Четыре страницы, не одна. Одна привлекла бы внимание. Четыре.
Плановая выборка. Стандартная процедура. Лидия Степановна кивнула.
«Копии от руки или машинописные?» — «Машинописные, заверенные печатью бухгалтерии и подписью ответственного лица». — «Хорошо».
«К завтрашнему утру подготовлю». — «Спасибо, Лидия Степановна. И еще».
«В заверении укажите, пожалуйста: копия соответствует оригиналу, хранящемуся в журнале исходящей корреспонденции, том 2 за 78 год». Полная формулировка.
«Как положено». Лидия Степановна записала в блокнот. «Завтра в десять».
Марина собрала свои бумаги. Убрала блокнот в портфель. Поблагодарила.
Пошла к выходу. В дверях обернулась. Лидия Степановна уже шла к печатной машинке с журналом под мышкой.
Пожилая женщина, которой до пенсии два года. Она сделает копии аккуратно, по правилам, с печатью и подписью. Она не знает, что одна из этих четырех страниц связывает двух сотрудников заводской охраны с сороковым километром за три дня до нападения на следователя.
Она не знает, что подпись на этом распоряжении принадлежит человеку, который подписал ей же допуск на проверку. Она не знает, что через три дня заверенная ею копия ляжет на стол этого человека. С его собственной подписью.
В его собственном кабинете. В кресле, из которого начнется его падение. Лидия Степановна этого не знала…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
