Оксана закрыла лицо руками и громко зарыдала.
— Ты нормальная вообще? — подал голос старший брат мужа. — Тебе трудно было до садика дойти? У тебя своих детей нет? Ты не понимаешь, как это, когда помощь нужна.
— Помощь — это когда просят. И когда договариваются заранее. А когда ставят перед фактом, скидывают ключи чужому человеку и уезжают в другой город развлекаться. Это называется использованием и безответственностью.
— Да как ты смеешь? — взвизгнула Галина Петровна, вскакивая со стула.
— Смею. А теперь послушайте меня все.
Наташа обвела взглядом комнату.
— Вы сейчас защищаете мать, которая бросила пятилетнего сына без связи и без подстраховки. Если бы по дороге в садик меня сбила машина или у меня случился аппендицит, кто бы забрал Даню? Оксана была недоступна сутки.
Родня замолчала. Оксана перестала рыдать и смотрела в пол.
— Служба защиты детей сделала то, что должна была сделать, — продолжила Наташа. — Её сотрудники объяснили Оксане, что ребёнок — это не игрушка, которую можно оставить на полке. Оксана, тебя пугает, что они проверили холодильник? А должно пугать то, что твой сын мог остаться ночевать на улице, если бы воспитательница просто закрыла дверь и ушла.
— Наташа, хватит! — глухо сказал Сергей.
— Нет, не хватит. Вы хотели суд? Пожалуйста. Я плохая. Я жестокая. Но с этого дня Оксана больше никогда не оставит Даню без присмотра, потому что теперь она знает: если она не заберёт его вовремя, его заберёт государство. Вы все должны сказать мне спасибо за то, что я остановила этот цирк до того, как случилась настоящая трагедия.
Наташа развернулась и вышла в коридор. Она спокойно надела кроссовки, открыла входную дверь.
— Наташа! — окрикнул её Сергей из комнаты.
Она не обернулась. Дверь захлопнулась…
