Через три дня после семейного совета Сергей вернулся домой. Он долго молчал, ходил из угла в угол, а потом сел напротив Наташи на кухне.
— Я был в службе защиты детей, — сказал он, глядя на свои руки…
— Разговаривал с инспектором. Она сказала, что у Оксаны дома даже нормальной еды не было в тот день и что, если бы не этот случай, всё могло бы закончиться хуже. Оксанка постоянно оставляла его одного дома. Просто мы не знали. Инспектор соседей опросила.
Наташа молча пила воду.
— Ты была права, — тихо добавил Сергей. — Жёстко, страшно, но права. Извини меня. Я просто привык, что мы всё за неё решаем.
Наташа поставила стакан на столешницу.
Прошёл месяц.
Оксана состояла на строгом учёте в службе защиты детей. Инспектор звонила ей каждую неделю. Иногда приходила без предупреждения.
Золовке пришлось устроиться на нормальную работу с фиксированным графиком, чтобы вовремя забирать сына. Свидания в других городах прекратились. Оказалось, что, когда на кону стоит угроза лишения родительских прав, время на ребёнка волшебным образом находится.
Судя по рассказам Дани, тот вечер не стал для него психологической травмой. Пребывание в центре показалось ему чем-то вроде приключения. Там было много игрушек.
Ему дали две порции запеканки, и он всё ещё рассказывал в садике, как ночевал в специальном месте с полицейскими машинами. Отношения с родственниками мужа были разорваны. Галина Петровна не звонила.
Наташа этому только радовалась.
Внутри не было ни торжества, ни злорадства. Было только чувство спокойной тяжёлой ясности. Границы были выстроены.
Цена за них уплачена. И больше никто в этой семье не посмеет их нарушить.
