Леночка была единственным светлым пятном в её чёрной, пропахшей смертью жизни. В 1952 году девушке исполнилось 18 лет. Тонкая, прозрачная, с огромными наивными глазами, она училась в музыкальном училище.
Она была полной противоположностью матери. Антонина пахла хлоркой и табаком, а Леночка — дорогими духами и книжной пылью. Мать берегла её как хрустальную вазу, работая на двух ставках и таская тяжёлые трупы.
Всё это делалось лишь бы у дочери были новые туфельки, и она не знала нужды. «Ты у меня будешь артисткой, Ленка. Ты не будешь гниль мыть, как мать», — говорила Антонина.
Она думала, что самое страшное уже позади, но сильно ошиблась. Война просто сменила форму, и враг теперь носил не военный китель, а модные пиджаки и значки элиты. В городе была своя каста избранных.
В начале 50-х, когда простые работяги стояли в очередях за хлебом, эти парни жили ни в чем себе не отказывая. Их звали мажорами. Виктор Ракитин, сын секретаря горкома, был отчислен из двух институтов, но ездил на папиной машине.
Стас Воронов, сын областного прокурора, был боксером-садистом, любившим бить людей просто так, ради спортивного интереса. И третий — Валера Козлов по кличке Шнырь, сын директора торга. Мелкий, пакостный трус, который всегда подначивал лидеров на гадости.
Они держали в страхе весь район. Если они хотели девушку, они ее брали. Милиция отдавала им честь, а любое заявление на них исчезало, не успев дойти до папки.
Вечер 4 ноября, предпраздничная суета. Леночка возвращалась с репетиции, прижимая к груди папку с нотами. Было темно, фонари на окраине горели через один.
Черный автомобиль медленно подкрался сзади, как хищный зверь. Дверь открылась, и из машины вывалился пьяный Ракитин. «Опа! Какая куколка! Девушка, а вы любите музыку?»
Леночка ускорила шаг, сердце колотилось в горле. Она прекрасно знала, кто это. «Не спеши, цаца. Мы тебя подвезем, доставим с ветерком», — загоготал Воронов, вылезая следом.
Они окружили ее. Тяжелая ладонь боксера закрыла ей рот, и девушку затащили в машину. Папка с нотами упала в грязный осенний снег.
Свидетели были: дворник видел, соседка видела. Но никто не вышел и никто не позвонил в милицию. Липкий, животный страх перед властью парализовал людей, и молчание города подписало Леночке приговор.
Антонина не спала всю ночь, материнское чутье кричало о беде. В пять утра она уже была в милиции, но дежурный лишь зевнул. «Мамаша, идите домой! Загуляла девка, дело молодое, праздники же!»
Антонина поняла, что помощи не будет, и начала искать сама. Обходила дворы, подвалы, чердаки. К обеду она добралась до заброшенных гаражей возле мясокомбината.
Место было глухое и дурное. Там она и нашла дочь: Леночка лежала на куче строительного мусора. Одежда была разодрана в клочья, лица практически не было видно из-за гематом.
Но она была жива и едва дышала. Антонина не закричала, в ней включился рефлекс фронтовой медсестры. Она упала на колени и профессиональным взглядом зафиксировала повреждения.
Сломаны ребра, сотрясение мозга, множественные разрывы. Она увидела ожоги от сигарет на животе дочери — они тушили об нее окурки. Они не просто насиловали, они пытали ее и развлекались.
Для них это была игра, способ почувствовать свою безграничную власть. Антонина подняла дочь на руки. Леночка, весившая всего 45 килограммов, сейчас казалась невесомой, как сломанная кукла.
«Мама», – прошептала она разбитыми губами. «Мама, мне грязно. Помой меня».
В больнице старый хирург, знавший Антонину еще по фронту, не стал врать. «Тоня, жить она будет. Но детей у нее никогда не будет, там все уничтожено».
«И психика сломана. Она смотрит в стену и не моргает. Я такое видел только у солдат после тяжелой контузии».
Вечером в палату зашел молодой следователь Соколов — единственный, кто согласился принять заявление. Он мялся и прятал глаза. «Антонина Петровна, свидетели отказались от показаний, все боятся».
«Тоня, забирай заявление, тебе не дадут хода. Ракитин-старший уже звонил начальству. Если будешь шуметь, тебя же и посадят за клевету, а Лену в дурдом упекут».
Соколов ушел, оставив Антонину одну в тишине палаты. Она посмотрела на свои руки — те самые, которые тысячи раз вытаскивали людей с того света. В этот момент в Антонине что-то умерло…
